Книга Эпицентр, страница 164 – Дмитрий Поляков-Катин

— Хорошо. Тут есть время сориентироваться. А шведы?

— Хотят получить джокер для послевоенной игры. Конечно, им придется делиться с союзниками, но делиться — не значит отдать. Меня, по правде сказать, больше волнует Гелариус. За ним кто-то стоит. Кто-то сильный. Вот он может сломать всю игру.

— Если уже не сломал.

— Нет, Гелариусу, политическому эмигранту, надо прийти с чем-то весомым. И пока он этого не получит, отношения с хозяином будут на «вы». Маловероятно, чтобы он выдал источник прежде, чем получит материал для торга. Кстати, первый отчет я должен предоставить ему через неделю.

— Иначе?

— Иначе он меня скомпрометирует. Что равносильно провалу. Так что ты очень вовремя.

— Гелариус скрывается от гестапо. Озирается, меняет квартиры. С ним двое. Видимо, абверовцы, невозвращенцы.

— Я знаю. Между прочим, англичане уже в теме. Виклунд проболтался. А может, решил набить себе

цену.

— Они уже подключились к переговорам?

— Практически да. В этой ситуации люди Даллеса были бы очень кстати. Англичанам придется делиться, а они этого не хотят.

— Интересно, интересно. — Чуешев восхищенно усмехнулся: — Проще говоря, ты — в эпицентре?

— Так получилось. — И зачем-то добавил: — Это медленная игра.

— А Шольц? Как быть с Шольцем?

— Шольц?.. М-да, это проблема.

Они замолчали, словно прислушиваясь к стуку капель по крыше автомобиля.

Чуешев не просто хотел доверять, он верил Хартману. Он осознавал всю хрупкость сложившейся комбинации, ее уязвимость и тот масштаб риска, которому подвергался Баварец. Вместе с тем уникальностьпозиции, в которой тот оказался, представляла исключительную ценность для советской разведки. И это не требовало лишних доказательств. А потому, помолчав, Чуешев уверенно резюмировал:

— Мое мнение, Франс: надо оставаться в игре. Любой ценой. Иного выхода нет.

Цюрих, Ауссерсиль, 23 сентября

Ночью беленограф, установленный на конспиративной квартире гестапо в Цюрихе, выдал фото Мод, снабженное невнятным текстом: «Лемке опознал женщину, которую мы ищем. Предпринимаемые усилия к задержанию.» — здесь текст обрывался.

Появившийся рано утром Шольц, увидев послание, распорядился немедленно связаться с Гереке. Того нашли не сразу, Гереке отлучился по какой-то личной надобности, и это вызвало приступ раздражения у и без того уже издерганного Шольца.

— Что это вы мне такое прислали в ночи, гаупт-штурмфюрер? — сдерживаясь, спросил он.

— Это фото радистки. То есть связной, которая доставляла рацию, — деревянным голосом отчеканил Гереке. — Лемке ее опознал.

— А фото откуда?

— Из отделения полиции на «Франкфуртераллее».

— Она у вас?

— Нет, штурмбаннфюрер, она сбежала из участка.

Шольц с усилием выпустил воздух через нос.

— Когда?

— Девятнадцатого сентября.

— То есть три дня назад. И вы только сейчас мне об этом сообщаете?

— Мы предприняли необходимые действия к ее поискам.

— И?

— Она исчезла.

— Так я и думал!

— Но мы установили ее личность. Я посчитал, что одного лишь фото вам будет недостаточно. — Ге-реке закашлялся. — Простите, штурмбаннфюрер. Поскольку ее задержали в метро на «Франкфуртер-аллее», мы предположили, что она либо работает, либо живет где-то по этой ветке. Собственно, эти три дня нам понадобились, чтобы охватить район от «Шиллингштрассе» до «Фридрихфельде».

Гереке вдруг смолк. Стоявший перед зеркалом Шольц сердито посмотрел на себя и дунул в трубку: