Книга Эпицентр, страница 176 – Дмитрий Поляков-Катин

Мягкий голос его звучал ровно, спокойно, почти умиротворенно. Застывший перед ним в смиренной позе архипресвитер не столько принимал участие в разговоре, время от времени поддакивая, сколько ожидал указаний. Это Евреинов понимал и потому не стал распространяться дальше, отделавшись коротким распоряжением:

— Подготовьте письмо в нунциатуру Берна. Напишите, что мы согласны оплатить услуги полковника Гелариуса — в том объеме, в каком он пожелает.

Тем временем, пообщавшись с отцом Жераром, Гелариус поспешил домой. Там он планировал пообедать в обществе жены и пятнадцатилетней дочери, а вечером у него была назначена встреча с Хартманом в Рисбахе, прямо на берегу озера. Машину вел один из его сотрудников, крепкий парень с лом-брозианской челюстью, другой, попроще, находился дома. Гелариус был уверен, что угрозой разоблачения загнал Хартмана в угол, и теперь рассчитывал на его безусловную сдачу. По дороге он вновь и вновь анализировал разговор с отцом Жераром. В конце концов он пришел к выводу, что Ватикан не станет (по крайней мере, пока) делиться им с американцами, поскольку информация, которую он обещал доставлять, обладала универсальной ценностью и могла быть использована для обеспечения любых гарантий в пасьянсе будущего мироустройства, а это значит, что ничего не мешало Гелариусу «продать» Хартмана вторично.

Погрузившись в свои мысли, он не обратил внимания на стоявшие на повороте к поселку, где был его дом, «Опель» и — чуть дальше — «Форд».

— Это он. Точно. — Наголо выбритый гестаповец повернулся к Шольцу, сидевшему на заднем кресле «Форда». — За рулем парень из абвера. Сбежал вместе с ним. В доме еще один.

— Подождем полчаса и начнем. — Шольц поежился, он не любил насилия и старался избегать подобных мероприятий.

В приподнятом настроении Гелариус вылез из машины и прошел в дом, который снимал на подставное лицо. Дочь была в своей комнате. Жена суетилась на кухне — в силу обстоятельств, служанку в этот раз решено было не брать. Особых кулинарных изысков Гелариус не ждал — как правило, дело ограничивалось яичницей с помидором, кашей или мясным рагу.Но никто не жаловался, все понимали — это временно. После войны Гелариус намеревался перебраться в Италию или Испанию, поближе к средиземноморской кухне, которую обожал.

— Обед через пятнадцать минут, — крикнула жена из кухни. — Не расслабляйся там.

Гелариус бросил шляпу на вешалку и занялся тем, что стал смотреть, как его парни играют в шашки. В камине вздрагивали присыпанные седым пеплом оранжевые огоньки. Сверху доносились унылые гаммы на фортепьяно.

С ясных небес вдруг посыпал мелкий дождик. Шольц посмотрел на часы.

— Пора, — сказал он. — И помните, мне нужен Гелариус. Только он. Те двое меня не интересуют. Но женщин — не трогать.

Бывшие с ним в «Форде» гестаповцы привинтили к дулам своих парабеллумов массивные глушители. Тот, что сидел впереди, опустил стекло и махнул рукой стоявшему позади «Опелю». Распахнулись дверцы, и пятеро человек рассредоточились вокруг здания. Шольц с водителем остались в машине.

Сквозь навалившуюся зевоту Гелариус выдавил из себя:

— Играли бы лучше в шахматы. Там хотя бы думать надо.

Он налил рюмку лакричной водки, пригубил ее и решил переместиться к жене. Он сделал пару шагов по направлению к кухне, когда в дом со стороны главного входа и из сада ворвались вооруженные люди. Их было четверо. Еще один остался снаружи.