Книга Украденное братство, страница 10 – Павел Гнесюк

— А може, це шпигун? — рассмеялся он, подмигивая. — Ну, типа, под прикрытием. Прямо как в кино!

— Перестань! — Николай сурово нахмурился. Его пальцы так сильно сжали кожаную обложку, что побелели костяшки. Внутри всё переворачивалось. Шпион? Нет, не похоже. Это было что-то другое. Что-то более серьёзное и страшное. — Может краевед какой? — он сделал паузу, глядя прямо в глаза Олегу, — не наше це дило. Чуешь? Абсолютно не наше. Забудь, що бачив.

В его тоне прозвучала такая неподдельная, стальная серьёзность, что улыбка с лица Олега мгновенно сошла. Он кивнул, смущённый, пробормотал «ладно» и, схватив свою забытую куртку, поспешно ретировался.

Николай остался один в гулкой тишине мастерской. Он медленно разжал пальцы и снова посмотрел на блокнот. Теперь он лежал на его ладони, словно раскалённый кусок железа. Простая тетрадь, а вес её казался неподъёмным.

Он снова открыл её, но теперь не как человек случайно обнаруживший блокнот, а как пытающийся разгадать шифр, понять, в какую историю он только что впутался. Он вглядывался в эти схемы, в эти непонятныеаббревиатуры. «ТУК» — может, тактическая группа? «УТК» — учебно-тренировочный комплекс? Его мозг, привыкший к чертежам и схемам подключения двигателей, отчаянно пытался применить свою логику к этим чуждым диаграммам.

И этот тризуб… Закладка была новая, яркая, пахла типографской краской. Она была не памятным сувениром, а символом веры, идеологическим мечом, воткнутым в страницы сухой, военной науки.

Он вспомнил Богдана. Его спокойную уверенность, его прямой взгляд, его странный переход с официального украинского на простой русский. Это была не слабость, не уступка. Это была манипуляция. Тактический ход, чтобы вызвать доверие, показаться «своим парнем» и он, Николай, купился на это. Грубая, но эффективная легенда для человека, который явно возил нечто иное.

Николай подошёл к своему верстаку, заваленному инструментами, и сел на табурет. Он положил блокнот перед собой. Возвращать? Безусловно. Но что это будет значить? Он посмотрит в глаза Богдану и вернёт ему эту… эту инструкцию по войне? Признается, что видел? А что, если Богдан — не просто энтузиаст, а кто-то более серьёзный? Что, если этот блокнот — улика, а его владелец не станет церемониться с тем, кто в курсе его секрета?

Мысли путались, страх боролся с любопытством, а где-то глубоко внутри, в самых потаённых уголках души, начинало шевелиться странное, запретное чувство — интерес. Не к политике, нет. Он всегда был далёк от неё. Интерес к тайне, к опасности, к тому, что его размеренная, предсказуемая жизнь вдруг оказалась на грани чего-то большого и страшного. Он провёл рукой по лицу. Нужно звонить. Сообщить, что нашёл.

Сказать это спокойно, без эмоций: «Богдан, вы у меня блокнот забыли. Заезжайте, заберёте». Николай достал телефон. Его палец завис над экраном. А если не звонить? Если «забыть» его в машине, сделать вид, что ничего не видел? Отстраниться, как он всегда это делал.

Николай решил, что поздно прятаться, ведь он уже посмотрел блокнот. Это знание, как червь, начало точить его изнутри. Он сидел в своей мастерской, среди привычных запахов машинного масла и металла, а перед ним на верстаке лежал тихий ужас, облачённый в чёрный блокнот и этот ужас медленно, неумолимо менял всё вокруг.