Книга Иранская турбулентность, страница 78 – Ирина Дегтярева

Года два назад Фардин приезжал сюда. В Медицинский университет имени Фирдоуси. Он с месяц читал лекции по альгологии. Жил в общежитии. Город знал неплохо и, не теряя времени, направился на площадь Бейт-оль-Могаддас. Перед входом в мавзолей располагалась камера хранения.

Внутрь не пускали с сумками и фотоаппаратами. Это Фардин помнил еще с тех пор, когда был здесь. Сейчас он постоял несколько минут, понаблюдал. И понял, чтобы попасть к ячейкам камеры хранения и воспользоваться одной из них, необходимо сперва пройти охранников с металлодетекторами. Его это не пугало. Однако, если бы Фардин положил вещи в камеру хранения, а затем вышел бы с территории мавзолея — это вызвало бы подозрения. Вариант с камерой хранения отпал. Но он не собирался отказываться от идеи подстраховаться перед визитом к Фархаду.

Фардин планировал прощупать почву, прежде чем давать деньги Фархаду. Да и вообще, заявляться с деньгами к оминовцу, который со слов Рауфа начал нервничать и саботировать приказы Мамедова, просто-таки опасно для жизни. Деньги возьмет, а Фардина треснет по темечку и дело с концом.

Поглядев на золотистый купол мавзолея издалека, пожалев, что не может сейчас присоединиться к сотням людей, заходящих на территорию Харам-е Разави, Фардин пошел прочь.

Вдруг он услышал стук в барабаны и крики, усиленную динамиками грустную музыку. По улице двигалась странная процессия — мужчины, одетые в зеленые шелковистые рубашки, с транспарантами на зеленой ткани. Мужчины избивали себя цепями, собранными в пучок, как семихвостая плеть, били, не жалея сил.

В первую секунду испуганный Фардин решил, что начался мятеж, и Рауф обманул его насчет декабря. Но тут же с облегчением сообразил, что как раз в конце октябряотмечают День страдания имама Резы.

По улицам шли плакальщики, занимаясь самобичеванием в память об имаме. Фардин слышал, что раньше они били себя саблями, истекая кровью. Сейчас это стало более гуманной традицией.

Здешняя конспиративная квартира находилась недалеко от железнодорожного вокзала и проспекта Данешгаха. На вокзале Фардин и оставил сверток с деньгами в камере хранения.

В глубине квартала, среди узких улочек, где асфальт настолько расплавлялся летом в жару, что стал вогнутым, как желоб, пахло сыростью и зимой. Градуса три сейчас держалось, а как солнце вечером зайдет, температура упадет до нуля, потянет холодом с горного хребта Биналуд, видневшегося из города.

Фардин очень хотел разведать побольше, поэтому не отказался категорически от поездки в Мешхед, но приближаясь к нужному дому, слегка замандражировал. Почему Рауф с такой опаской говорил о Фархаде?

Когда Фардин условным стуком постучал в дверь, поднявшись на третий этаж, дверь со скрипом открылась сразу, словно его ожидали, стоя у порога. Высунулся парень в резиновых шлепках, тощий, смахивающий на наркомана.

— Чего тебе? — глядя под ноги Фируза, спросил он.

— Мне бы Фархада.

— Кого? — нагло переспросил парень.

Фардин оглянулся, прикидывая, как быстро он успеет сбежать по лестнице. Все-таки ему уже не двадцать и даже не двадцать пять, чтобы скакать по ступеням. От этого парня в шлепанцах можно и пулю в спину схлопотать, если он заподозрил Фардина.

«Да нет, стрелять в подъезде, посреди города он наверняка не станет, — подавил в себе панику Фардин. — Иначе они спалят квартирку. Главное, чтобы он сам не оказался из спецслужбы».