Книга Иранская турбулентность, страница 94 – Ирина Дегтярева

— И что? — Фардин даже улыбнулся с облегчением. — Разве преступление заходить в дом?

Харун обошел стол по кругу, улыбаясь и качая головой. Он уже догадался,что Фардин не рядовой боец ОМИН.

Образованный, хитрый. Ведет себя уверенно, не раскис. Все же Фардин перестарался, выверяя линию поведения при аресте.

— А если я скажу, что вы и оперировали этого субчика. Что в этом доме, куда вы шастали, явочная квартира террористической организации «Моджахедин-э Халк».

Фардин отметил этот знаковый переход на вы. Значит, он добился некоего психологического преимущества, изменения плоскости диалога. Уже появился диалог, а не злобные выкрики.

— Я занимаюсь альгологией. Чтоб вы понимали — это наука о водорослях. Никогда не лечил людей, а тем более оперативными методами, а тем более террористов. Я — законопослушный гражданин, порядочный мусульманин. Не стал бы связываться ни с какими сомнительными личностями, хотя бы потому, что однажды довелось попасть в тюрьму. Вы наверняка об этом знаете, а если нет, то я и не скрываю, поскольку наши справедливые органы правопорядка разобрались и отпустили. Я надеюсь, что и у вас хватит порядочности во всем разобраться. Ведь так?

Харун прошелся снова около стола, поглядел в лицо оминовца, тот сидел, опустив голову, безучастный.

То, что на очную ставку не приводили ни Рауфа, ни кого-либо из его людей, говорило о том, что они успели скрыться. Фардин снова про себя повторил: «Две недели, — он быстро сообразил, что ошибся в подсчетах. — Две недели назад я его оперировал, но кто сказал, что его повязали сразу же после операции в больнице, куда он попал с кровотечением? Могла пройти неделя или чуть больше…»

По фотографии, неосмотрительно показанной ему в качестве улики, он определил, когда его засняли. В последний визит к Рауфу. Значит, доктора Фируза не смогут обвинить в регулярном посещении явочной квартиры ОМИН.

— Уведите! — сказал в пространство Харун.

Его услышали. Тут же появлялись двое конвойных и забрали оминовца, так и оставшегося безымянным для Фардина.

— Ну что же, господин Фируз, так как вы объясните эту фотографию?

— Для этого достаточно было меня просто спросить, не переворачивая вверх дном мою квартиру, не позоря меня перед соседями, не сажая меня сюда. Я ходил туда к моему школьному приятелю. Мы дружили с ним в Баку. Вот и все.

— Фамилия, имя вашего приятеля?

Харун не сказал: «А ну теперь все понятно. Вы свободны», хотя на нечто подобное в глубинедуши рассчитывал Фардин.

— Сергей Арцумян, — без опасения за Сережку, проживающего в Петербурге, сообщил Фардин. — У вас закурить не найдется? У меня всё отобрали.

— Нет!.. Арцумян? Кто же он? Армянин?

— Да. Недавно я позвонил в Баку, и бывшая одноклассница обрадовала, что Сергей в Тегеране. Я наведался в тот дом.

Фардин хотел было сказать, что никого не застал, но у наружки есть информация о том, сколько он там пробыл. Он не был столь наивен, чтобы не понимать, что люди Харуна уже прошерстили окрестные дома, показывали его фото, и не так сложно установить, как часто он захаживал в тот дом. Однако в этом квартале Тегерана люди не слишком охочи до общения с властями.

— Почему же вы не пришли снова? Вы же застали его? — уловил недоговоренность Харун.

— Ну знаете как бывает, увиделись спустя много лет, а человек уже не тот. Мне показалось, что он занимается чем-то незаконным, и я не хотел бы иметь к нему отношение. По-видимому, моя интуиция меня не подвела. Он в чем-то замешан? В этой самой ОМИН?