Книга Агент, переигравший Абвер, страница 26 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Я не нацист, не убийца… – вдруг разозлился Казанфар. Он понял, что Люси никогда не поверит ему до конца, потому что она на стороне врага. Потому что слишком много крови пролито с обеих сторон. Это – война! То, как он сейчас ошибался в своих домыслах, ему предстояло узнать несколько позже. Но он об этом пока не догадывался.

Люси молча плакала, подрагивая плечами. Совершенно одинокая в этом враждебном мире.

Казанфар почувствовал это, и ему стало жаль ее так, что сердце едва не разорвалось на части. Он обнял Люси. Она попыталась освободиться, но он крепче сжал объятия и, когда она подняла голову, чтобы сказать… он не позволил ей ничего говорить, коснувшись ее соленых от слез губ своими сухими от жара губами, и оба они пропали. Пропали для себя и для всех. Они витали где-то в небесах, высоко под облаками, сами легкие и светлые, как эти облака. И не было ни слез, ни смерти, ни горя, ничего, кроме легкого касания губ, ее – чувствующей несмелый, робкий поцелуй любящего существа, она никогда раньше не знала такого, и его – впервые целовавшего девушку, в которую безумно влюблен.

Сколько длится счастье? Миг?.. Вечность?.. Миг, который стоит порой вечности?.. Когда Люси пришла в себя, она только и смогла прошептать:

– Хватит, милый, в Тегеране не принято целоваться на улице. Разве вы не знаете? Мы дождемся, что нас арестует полиция нравов. Я слышала, такая здесь есть.

– Люси, вас никто не посмеет тронуть. Я не позволю.

Девушка улыбнулась и шутливо произнесла:

– Казанфар, если я вам так не безразлична, помогите мне вернуться назад, на базар. Там осталась моя машина.

– Там сейчас лучше не появляться. На базаре полно полиции.

– Но мне хотя бы нужно забрать сумку с фруктами. Это возможно?

– Нет. Я заберу ее сам. Вам нельзя там появляться. Вас ведь видели на веранде ресторана.

– Но…

– Никаких «но», – принял шутливо-строгий вид Казанфар и, понизив голос, заговорщически добавил: – Через два часа я буду прогуливаться у дома дантиста Кодси. Вы узнаете меня по сумке с фруктами в руках. Пока же прощайте, Люси. – Казанфар расправил плечи и буквально полетел, как на крыльях, на базар, где помимо «Опель Капитана» бесхозным оставался и его велосипед. Благо тегеранцы не трогали чужого.

Когда «поминальная» процессия ушла с кладбища, Майер подошел к могиле Мурата. Безразлично осмотрев ее и рядом еще две могилы побольше, направился к своей каморке, что находилась тут же, неподалеку. Вскоре в маленькое кривое окошко постучали. Вошел человек от Кейхани и, доложив, что «Опель Капитан» стоит за оградой, передал ключи зажигания. Майер тут же поднялся с тахты и пошел к машине вместе с мужчиной. Осмотрев салон, багажник и не найдя того, что искал, рявкнул на стоявшего рядом:

– Здесь должна была быть сумка с фруктами! Куда вы ее дели?!.

– Я только пригнал машину, как мне было велено. Ни к чему не прикасался.

Майер в бешенстве схватил мужчину за грудки:

– Где сумка с фруктами?! Она была в машине!

– Я ни к чему не прикасался, – повторил уже сказанное тот. От встряски с его головы упала шляпа и покатилась в густую и мелкую, как мука, пыль на обочине. Прорычав что-то ругательное по-немецки, Майер сел за руль, завел мотор и рванул машину с места.

Оставшись один, мужчина поднял извалявшуюся в пыли шляпу, отряхнул ее и с удовольствием отпустил пару грубых ругательств вслед «Опель Капитану» на фарси.