Книга Баронесса из ОГПУ, страница 82 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Она, Зоя, не сгорела в самолете над Норвегией, не погибла на борту старого английского транспортного судна, торпедированного немецкой субмариной в водах Баренцева моря. Он, Борис, не привыкший прятаться за спины солдат, не пал на передовой со свинцом в груди, не подорвался на минном поле, переходя с группой разведчиков линию фронта. Они оба выжили. Выжили, чтобы излечить друг друга своей любовью, закрыть от бед. Душевные раны, в отличие от телесных, никому не видны, но так же болят, порой невыносимо. Зоя и Борис молча смотрели друг на друга, все понимая без слов. В мгновение, когда лампочка под потолком моргнула и растворилась в свете утреннего солнца, залившего комнату, словно чистой журчащей водой, ярко играющими лучами, он и она поняли, что пролетела ночь и, кажется, целая жизнь.

Вызов в столицу для Бориса Аркадьевича закончился назначением его начальником 4-го отдела управления НКГБ. В этой должности он курировал заброску нелегальной агентуры и разведывательно-диверсионных групп в оккупированные гитлеровцами страны Восточной Европы. Зоя Ивановна занялась аналитической работой в центральном аппарате разведки.

Война близилась к концу.

В начале 1945 года Бориса Аркадьевича подключили к подготовке встречи глав трех великих держав, которая должна была состояться в Ялте. Полковник Рыбкин обеспечивал связь между спецслужбами СССР, США и Великобритании. В ходе работы с союзниками Борис Аркадьевич опознал в одном из сотрудников американской делегации нацистского преступника. Полковник доложил об этом руководству. На претензии советской стороны американцы дипломатично заявили: «Никаких доказательств того, что указанный сотрудник является неблагонадежным, у нас нет. Но с учетом беспокойства наших союзников мы готовы изучить претензии и, в случае подтверждения опасений, отстранить его от присутствия на конференции, позиционируя это как готовность американской стороны к любым компромиссам ради укрепления доверия и достижения максимальных результатов в совместной работе». Самому же сотруднику было сказано:

– Вы понимаете, что раскрытый агент опасенкак мина, подложенная под автомобиль. Рванет, как только включишь зажигание. Можем ли мы держать в своих рядах того, кто уже не в первый раз проваливается, практически не начав действовать? Такое ощущение, что русские слишком хорошо изучили вас и распознают под любой личиной, будь вы офицером СС, или сотрудником американской разведки. Знаете, что делают с такими?

– Списывают со счетов.

– Точно, черт подери! Но мы готовы выдать вам последний кредит доверия. Считайте, что вы в действующем резерве. И это, мистер Дейс, все, что мы можем сделать, надеясь на ваши заслуги в будущем. Докажите свою состоятельность!

– Не надо меня уговаривать. Я уже не в том возрасте. Как этот русский мог узнать меня?.. Он не простой офицер связи.

– Давайте, давайте займитесь наконец делом! И запомните, времени на раскачку нет, оно вышло еще вчера. Даем сутки, чтобы разобраться – кто он и чем дышит. Откуда ваша физиономия так хорошо известна русским, и о чем она, черт подери, им говорит? И, ради бога, если вдруг вам вздумается «убрать» русского, лучше застрелитесь сами. Не подставляйте нас! Вы, да и мы тоже, являемся лишь пешками в большой политической игре. – Ален внимательно посмотрел на Дейса и, хмыкнув в аккуратно подбритые тонкие усики, подкрашенные хной, добавил: – Настоятельно рекомендую: не выкиньте фортель, не помешайте нашему президенту выгодно завершить войну.