Книга Курс 1. Ноябрь, страница 101 – Гарри Фокс

Оливия повернулась к ним и сделал лёгкий, почтительный поклон.

— Хорошо. Рада знакомству.

— И я… очень… рад, — запыхтел Громир, и, кажется, забыл, как дышать. Он судорожно схватил свою сумку, которая валялась у двери (видимо, Оливия сочла её недостаточно важной для уборки, или просто не успела), и вылетел из комнаты, как ошпаренный, оставив за собой лишь дуновение ветра и смущённое молчание.

Зигги медленно покачал головой, глядя на захлопнувшуюся дверь.

— Чувствую, что даже с алтаря он сбежит. Утешать невесту и ловить его, я не собираюсь.

Оливия смотрела на нас с лёгким, непонятным удивлением в карих глазах, будто наблюдала за странным, но безобидным ритуалом.

— Спасибо ещё раз, Оливия, — сказал я, подбирая свою сумку. — Можешь идти отдыхать. Отличная работа.

— Если что-то понадобится, просто позовите, господин, — кивнула она и, скользнув мимо нас, вышла в коридор. Мимо меня пролетел лёгкий, свежий шлейф — пахло чем-то цитрусовым и чистым, как после дождя.

Когда дверь закрылась, Зигги, не отрываясь от своего коммуникатора, спросил:

— А Лана не ревнует?

Я тяжело вздохнул, глядя на идеальный порядок, который вдруг показался немного стерильным и чужеродным.

— Надеюсь, что нет. Для неё служанки… это как предметы интерьера. Нужные, но не заслуживающие отдельного внимания. Гордость аристократии — тяжёлая штука, Зиг. Она просто не станет опускаться до ревности к прислуге.

Хотя, чёрт побери, в этом сумасшедшем мире я уже ни в чём не был уверен до конца.

Питомник встретил меня знакомой волной тяжёлого, многослойного запаха — едкой химии, влажной соломы, звериного пота и чего-то ещё, металлического и тёплого, что я всегда ассоциировал с кровью. Воздух здесь был густым, почти осязаемым.

Мартин, вечно нервный смотритель, возился у клетки с парой шипящих чешуйчатых тварей. Увидев меня, он так дёрнулся, что чуть не уронил ведро с мясными обрезками.

— Молодой человек! Граф! — залепетал он, поспешно ставя ведро на пол. — Вы чего?.. Сегодня же большой матч! «Огненные Лисы» против «Венценосцев»! Я думал, Вы там, на трибунах…

— Всё в порядке, Мартин, — сказаля, снимая куртку и вешая её на ржавый крюк у входа. — Если хотите, сходите на игру. Посмотрите. Я посижу с нашими подопечными, всю работу сделаю.

Лицо Мартина, обычно серое от усталости и вечного страха, вдруг просветлело. Его глаза, маленькие и запавшие, расширились.

— Правда? — прошептал он, и голос его задрожал. — Вы… Вы не шутите? Всю работу? А кормёжка? А уборка в клетке у Лютого?..

— Всё, Мартин. Всё сделаю. Идите. — Я улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. Мне действительно хотелось, чтобы он ушёл. Чтобы побыть одному.

— Спасибо… молодой человек… спасибо, — Мартин заморгал неестественно быстро, и по его щекам побежали две грязные дорожки от слёз. Он вытер лицо рукавом засаленного халата. — Я уж и не помню… честное слово, не помню, когда в последний раз ходил на такое… Всегда тут, понимаете… нельзя их одних…

Он засуетился, сбросил свой запачканный халат, натянул какой-то потрёпанный, но чистый пиджак и, продолжая бормотать благодарности, почти выбежал из питомника, хлопнув тяжёлой дверью.

Тишина, которая воцарилась после его ухода, была особой. Её нарушали лишь тяжёлое дыхание, поскуливание, скрежет когтей по металлу и булькающие звуки из дальних вольеров. Но это была тишина от людей. Именно то, что мне было нужно.