Книга Курс 1. Ноябрь, страница 1 – Гарри Фокс

Я спустился со ступенек и шагнул в самое пекло. Студенты расступились, пропуская меня к эпицентру бури. Я встал прямо между ними — с одной стороны пламя Марии, с другой — ледяная ярость Ланы. Они обе замолчали на полуслове, их взгляды, полные ненависти друг к другу, теперь уставились на меня.

— И что за концерт тут? — сорвалось у меня, и я тут же пожалел. Голос прозвучал устало и раздражённо, а не властно, как я надеялся.

Это стало спичкой, брошенной в бензин. Они снова взорвались, перекрывая друг друга, и полились потоки взаимных обвинений, оскорблений и угроз.

— … а ты втираешься к нему, как последняя шлюха, хотя у тебя уже есть обязанности перед…

— … ты вообще смеешь говорить об обязанностях, когда твой дом едва держится на плаву и только и может, что…

— … по крайней мере, мы не торгуем своими дочерьми, как дешёвый товар, лишь бы заполучить милость короны!

— … а твоя «любовь» — это просто попытка удержать хоть какую-то власть, пока твой отец не отдал тебя какому-нибудь старому…

Я пытался вставить слово, поднять руки, чтобы их разнять, но мой голос тонул в этом вихре злобы. Они не видели и не слышали никого, кроме друг друга. Я чувствовал себя беспомощным столбом посреди урагана.

И тогда к нам подошла Кейси. Она шла через толпу с той же невозмутимой, ледяной грацией, что и всегда, хотя её костюм ведьмочки был слегка помят. Она остановилась рядом со мной, и её чёткий, холодный голос, усиленный, вероятно, крошечным магическим артефактом, перекрыл всё:

— Вне зависимости от того, какую сторону в этом… споре выберет граф Роберт Дарквуд, — она сделала едва заметную паузу, подчёркивая мой новый титул, — Дом Эклипсов публично заявляет о своей полной поддержке его решений.

Тишина, воцарившаяся на площади, была оглушительной. Казалось, даже ветер перестал дуть. Все глаза — сотни, тысячи глаз — уставились сначала на неё, а затем на меня. В этой тишине её слова прозвучали не как поддержка, а как политический манифест. Как вызов.

Мария побледнела, а затем густо покраснела, её глаза, полные ярости, метнулись от меня к Кейси. Но она была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

А Лана… Лана вырвалась из ослабевших рук Тани. Она не побежала, не бросилась. Она медленно, как пантера, сделала несколько шагов в мою сторону.Шум толпы начал нарастать — шёпот, возгласы, обсуждения, — но для нас с ней он будто отодвинулся за звуконепроницаемую стену.

Она подошла вплотную. Её алые глаза, ещё полные слёз гнева, поднялись на меня. В них не было уже той пустоты, что была раньше. Была буря. Боль, предательство, вопрос и… тень той самой, старой, дикой Ланы, которая требовала ответа. Не словами. Взглядом. Она смотрела на меня так, будто пыталась прочесть в моих гласах приговор — своей любви, своей надежде, всему, что между нами было. И в этом молчаливом взгляде было больше силы и больше укора, чем во всех её предыдущих криках.

Прежде чем я успел что-то сказать, отталкиваясь от заявления Кейси, вперёд выскочила Катя Волкова. Её лицо было бледным, но решительным.

— Мой дом тоже, — выпалила она, глотая воздух. — Волковы тоже за Роберта… кхм… за графа Дарквуда. До конца.

Эти слова стали искрой в пороховом погребе. Студенты из фракций Эклипсов и Волковых, многие из которых и так уже смотрели на меня с новым, оценивающим интересом, тут же подхватили: