Книга Курс 1. Ноябрь, страница 4 – Гарри Фокс

— Мы подготовим все соответствующие документы, — заявила Мария, её голос вновь стал гладким и официальным, будто она объявляла повестку заседания. — И отправим их в дом Бладов для ознакомления.

— Да. Я согласна, — кивнула Лана с такой же холодной формальностью. — Моя семья внимательно изучит условия и даст скорый ответ.

Мария встала. Её движения были чёткими, но в них чувствовалась дрожь сдерживаемых эмоций. Она посмотрела на меня сначала — долгим, обиженным взглядом, полным недоумения и боли, как будто я лично её предал. Затем её взгляд скользнул на Лану, и в нём вспыхнула та самая, неутолённая ярость.

— А затем, — прошептала она так тихо, что это было страшнее крика, — ты кровью заплатишь за каждый поцелуй, что нанесла ему на тело. За каждое прикосновение.

И она вышла, не оглядываясь, оставив за собой взвинченную, тяжёлую тишину.

Сигрид медленно поднялась. Она смотрела на меня не с осуждением, а с какой-то усталой, почти материнской грустью.

— Надо было до этого доводить? — спросила она тихо. — До угроз войны и рыцарских поединков из-за тебя?

— Сестрёнка, это решение Марии, — попытался я оправдаться. — Я попробую её остановить. Поговорю…

— Ты с этой козой болтать не будешь, — тут же надулась Лана, перебиваяменя. Она потянула меня к себе и прижала мою голову к своей груди, загораживая от Сигрид, как цыплёнка. Её пальцы вцепились в мои волосы.

— До завершения формального вызова и возможного боя, — Сигрид говорила с безнадёжной прямотой, — мой брат, как сторона, из-за которой возник спор, не может открыто проявлять предпочтение…

— Мы сами разберёмся, что нам можно, а что нельзя, — отрезала Лана, глядя на Сигрид поверх моей головы. Её взгляд был твёрдым и не допускающим возражений.

Сигрид закрыла глаза на секунду, затем тяжело вздохнула — вздох, полный усталости от всей этой безумной ситуации, от нас всех. Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла, тихо прикрыв дверь.

Мы остались одни. Лана ослабила хватку, и я смог отстраниться. Она смотрела на меня, и её алые глаза, ещё секунду назад полные воинствующей решимости, теперь вдруг наполнились влагой. По её щекам медленно поползли тихие, беззвучные слёзы.

Я вспомнил о тяжёлой шкатулке в кармане. Всё, что происходило, казалось огромной, чудовищной ошибкой. И этот подарок был последней ниточкой к чему-то нормальному.

— Лана, — начал я, с трудом вытаскивая бархатную коробочку. — Я всё это время… искал возможность подарить тебе…

Я открыл крышку. Алый камень вспыхнул в тусклом свете класса, будто капля живой крови. Лана замерла. Её слёзы остановились. Она медленно взяла брошь из моих рук, повертела её, и лучи света заиграли на серебряных «клыках» и гранях камня. И тогда на её лице, мокром от слёз, расцвела улыбка. Настоящая. Немного грустная, но бесконечно тёплая.

— Спасибо, — прошептала она. — Это… мой первый настоящий подарок от тебя.

Я взял брошь из её дрожащих пальцев, расстегнул застёжку и аккуратно приколол её к ткани её платья, чуть ниже ключицы. Алый камень лежал на чёрной ткани, как уголь в снегу, как её глаза в минуты тишины.

Она посмотрела на брошь, потом подняла на меня взгляд, её улыбка стала чуть шаловливее.

— Нравится?

Я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в лоб, потом в кончик носа, чувствуя солёный вкус её слёз на губах.