Книга Уроки во грехе, страница 108 – Пэм Гудвин

– Черт, Тинсли. О боже, черт! – Он остановился, погрузившись на полную длину, и, запрокинув голову, прорычал мое имя.

Когда он кончал, стиснув зубы, его мускулы напряглись, а тело затряслось. Я была так заворожена этим зрелищем, что забыла, как дышать.

– Дыши, моя прекрасная. – Он поцеловал меня, лениво проведя своим языком по моему.

Мы оба обмякли, его вялый член выскользнул из меня, но он тут же вставил в меня два пальца.

– Ты не забыла выпить таблетки? – Он покружил кончиками пальцев по моему лону, пытая, возбуждая.

Я помотала головой.

Мы никогда не говорили об этом, но, естественно, он знал обо мне все. Я принимала таблетки, чтобы месячные не были такими тяжелыми, а он подписывал разрешение на доставку всех медицинских препаратов в академию.

Он ввел в меня пальцы, вжал их, словно не хотел, чтобы его сперма вылилась из моего лона.

– Ты пещерный человек. – Я закинула ногу ему на бедро, наслаждаясь тем, как он играет с моим телом. – Я хочу еще. Если ты, конечно, сможешь. Старикам нужно время восстановиться? Или тебе нужна виагра?

В мгновение ока он оказался на мне, впиваясь зубами в мою грудь, высекая крик из моих легких.

– Мы уходим. – Он поцеловал отметину, оставленную его укусом, и посмотрел на меня.

– Обратно в приход? Я не хочу ночевать в своей комнате. Мы можем провести с тобой пару недель и…

– Мы уезжаем. – Он провел большим пальцем по моим губам. – Я беру тебя в горы.

Во время праздников в деревне оставалось всего несколько человек, но я все равно не мог рисковать, чтобы кто-то увидел, как я уезжаю на своей машине с младшей из Константин. Так что я посадил ее в такси и отправил в Белые горы первой.

Потом я прождал целых три невыносимых часа.

За это время я мог бы передумать. Мог совершить любой другой выбор, который не связал бы наши судьбы воедино. Но я этого не сделал. Не мог. Происходящее вершилось само по себе. И не потому, что я так планировал. А потому, что так было предначертано. Неизбежно.

Священный сан не был моим призванием.

Моим призванием была она.

Была ли это судьба, воля Божья, божественная длань указующая или чертов Меркурий в Марсе – мне было плевать. Мне не нужно было объяснять, почему мы вместе. Так же как не нужно было объяснять, как дышать. И то и другое было инстинктивно.

Никто из жителей деревни не видел, как она уезжает, и через три часа никто не заметил, как уехал я.

Я написал Кристиано и нескольким членам факультета, что собираюсь немного отдохнуть в своей хижине. Ничего необычного – там я проводил большую часть лета и почти все праздники.

По пути я остановился в небольшом городке в Новой Англии и купил провизии на две недели.

Две недели, в которые она будет только моей.

От этой мысли у меня так и стоял весь час пути до хижины.

Наступившие сумерки окутали продуваемую ветрами, окруженную лесом темную дорогу. Но я знал каждый поворот. Я купил эту землю девять лет назад и перестроил деревянно-каркасную хижину. В то время мне нужно было побыть в одиночестве. Я не доверял себе, когда был в окружении людей, и не знал, смогу ли справиться с ролью священника.

Как выяснилось, колоратка не излечила сжигавшую меня внутреннюю жестокость. Но она помогала мне ее контролировать.

Я направил машину на покрытую грязью дорогу и осторожно поехал к стоящей у подножия горы хижине. Стоило мне остановиться и заглушить мотор, как входная дверь отворилась.