Книга Уроки во грехе, страница 136 – Пэм Гудвин

– Знаю.

– Что вы знаете? – Слеза скатилась у меня по щеке.

– Я знаю, что ваше сердце принадлежит другому.

Я затаила дыхание и повернулась к нему.

– Все настолько очевидно?

– Нет. Но наблюдать за вами – моя работа. – Он вынул платок из кармана и промокнул тушь с моей щеки. – Такая боль бывает лишь от разбитого сердца.

– Вы скажете об этом моей маме?

– Нет. Ваш секрет останется со мной.

– Спасибо. – Я прищурилась. – А у вас какая история?

– Говенная. – Он улыбнулся белейшей из улыбок, оттененной его темной кожей и добрыми глазами.

И я ему поверила. Не потому, что у него на поясе висел пистолет и он был всегда начеку. А потому что на уровне чутья я знала, что он хороший парень. Он защищал меня.

– Не знаю, что мне теперь делать. – Вернуться внутрь? Относиться ко всему с холодным рассудком? Или закинуться таблетками и забыться? – Я не знаю как поступить.

– Вам кажется, что вы достигли дна?

– Ага.

– Тогда есть только один путь.

Вверх.

Тоска по Магнусу была болезненным способом вырасти. Он не был ошибкой. И я никогда не пожалею о времени, проведенном с ним.

Он научил меня, как быть живой и позволять жить другим, как ценить каждый момент, как стать чем-то бо́льшим, чем я была раньше, как прожить все, чему я научилась, как стать сильной и готовой к борьбе.

Он научил меня тому, что все самое лучшее достается дорогой ценой.

Он научил меня любить.

Почему мама так на меня смотрит?

Я сидела напротив нее за столом для заседаний, глядя ей прямо в глаза. Она редко так подолгу на меня смотрела. Может, у меня пятно на платье?

Я оглядела кипенно-белую ткань. Невинная. Идеальная. Сегодня я была одета для сделки. Все мы были так одеты.

Зал заседаний принадлежал Кенсингтонам. Он располагался на самом верхнем этаже их головного офиса, а окна выходили на сияющие сталью и стеклом здания нижнего Манхеттена.

Члены моей семьи занимали одну половину стола. Здесь были мама, Винни, Перри, Вив, Элейн и Китон, и наши помощники с адвокатами. Гален стоял позади меня у стены.

Вторая половина стола пока пустовала в ожидании семьи Кенсингтонов и их юристов. Они пригласили нас сюда для подписания финального соглашения о слиянии.

Такер закончил школу Святого Иоанна в прошлом месяце и теперь шлялся по Европе. Мне не разрешили пойти на его выпускной. По понятным причинам мама не хотела, чтобы я появлялась вблизи академии.

Мое же окончание школы прошло тихо. Мне прислали электронную копию аттестата. Гален открыл бутылку вина и в итоге допил ее сам.

Я уже шесть месяцев не видела Магнуса, но боль была еще свежа, как в первый день разлуки. Я едва могла дышать.

Перри сидел рядом со мной и о чем-то тихо переговаривался с сидящим рядом с ним Винни. А мама продолжала на меня таращиться.

– Что? – Я повела плечами. – Ты меня пугаешь.

– Ты не похожа на мою дочь.

В комнате повисла тишина, а я обвела взглядом лица, так схожие с моими. Бледно-голубые глаза, светлые волосы, чистая кожа – гены нашей семьи были сильны в роду.

– Ну скажи наконец. – Я сжала кулаки лежащих на коленях рук. – Скажи, что ты думаешь, только перестань так на меня смотреть…

– Ты грустная. – Мама констатировала факт так, словно речь шла о плохой погоде.

Господи Иисусе. Я грустила уже шесть месяцев.

– Ты только что заметила?

– Я все вижу, Тинсли. – Она постучала наманикюренным пальцем по столу, отчего тишина в комнате стала еще оглушительнее. Ее палец замер. – Это слияние нужно Кенсингтонам точно так же, как и нам. Или даже больше. Морелли пытаются купить их бизнес уже много лет, мешают им во всем и предлагают сделки, которые оставят Кенсингтонов без штанов.