Книга Уроки во грехе, страница 68 – Пэм Гудвин

– Ты слишком юная, чтобы знать, чего ты хочешь.

– Не делай этого. – Она строго посмотрела на меня. – Разве, когда тебе было восемнадцать, ты не знал, что тебе нужно?

– Знал. – Знал – и брал все, что желал, всеми доступными способами.

– Тогда не говнись насчет моего возраста.

Я припарковался у ворот и вышел из машины. Она тоже вышла. Я достал телефон и напечатал сообщение Мириам. Я не хотел, чтобы Тинсли задавали неудобные вопросы. Была почти полночь, и ей нужно было выспаться.

Я отпер ворота, и она, войдя, захлопнула их за собой. Ее пальцы обхватили прут решетки, а ее бездонные голубые глаза глядели на меня.

– Ты можешь заставить меня ходить в церковь, но я никогда не перейду в твою веру, – тихо сказала она. – Ты можешь приказать мне не целовать Такера, но у меня будет секс, нравится тебе это или нет. И ты можешь пугать меня, но я не боюсь. По крайней мере так, как ты того хочешь. – Она отпустила решетку и сделала шаг назад. – Я больше тебя не поцелую. Не хочу быть тем человеком, которого ты будешь в этом винить. Если ты нарушаешь клятвы, то делай это сам, не впутывай меня, – она слегка наклонила голову. – Спокойной ночи, Магнус.

Слегка улыбнувшись, она развернулась и поспешила в кампус.

Она была непохожа на всех женщин, которых я знал до нее. И словно ее захватывающего дух, потустороннего очарования было недостаточно, она была еще и развита не по годам и умнее всех моих бывших любовниц, вместе взятых.

Мне не стоило никогда касаться ее губ, но я не мог заставить себя пожалеть об этом.

Этот божественный, ни с чем не сравнимый, невероятный поцелуй будет единственным, который со мной случится.

На следующий день я сидела в коридоре и вздрагивала при звуке криков, раздававшихся из-за закрытой двери класса Магнуса.

Для разнообразия на этот раз его гнев был обращен не на меня. И, если честно, я была крайне удивлена тем, кого именно теперь наказывали.

После угроз Невады я была уверена, что это она подложила обувную коробку мне на кровать. Но Магнус провел тщательное расследование, поутру опросив абсолютно всех девочек.

Через несколько минут сидения на стуле, на котором ее допрашивали, Элис завизжала и призналась в том, что хотела мне досадить. Такер порвал с ней – и почему-то это была моя вина. Хотя я даже не знала, что они встречались, до тех пор, пока он не пригласил меня на Зимний бал.

Между нами ничего не было. Порой он писал мне, но в его посланиях ничего такого не наблюдалось. Я даже представить не могла, чтобы он вообразил себе нашу связь. По крайней мере я не представляла.

Но Элис от этого было не легче. Она сорвалась и, как и предполагал Феликс, попросила свою старшую сестру собрать с дороги сбитых опоссумов и привезти их в выходные.

Все мои догадки о том, как именно накажут Элис, были опровергнуты в тот момент, когда я увидела ее родителей. Они собирали вещи в ее комнате, готовые, как только Магнус закончит отчитывать их дочь, забрать ее домой.

Магнус ее исключил.

Меня одолевало тошнотворное чувство зависти из-за того, что ей разрешили уехать. Это было нечестно.

Но еще я испытала облегчение. Я не хотела засыпать в десятке метров от той, кто угрожал мне трупами животных. Это было как в фильме «Крестный отец», когда один из героев, проснувшись, обнаружил под своим одеялом отрезанную голову своего призового коня.