Книга Уроки во грехе, страница 85 – Пэм Гудвин

Но с Магнусом все было куда сложнее.

– Месяц назад… – я села на крышку унитаза, изумляясь тому, с какой легкостью он отмывает мое белье, – …когда я назвала тебя садистом, ты сказал, что обращался за помощью, что ты приехал сюда, стал священником и держал целибат девять лет. У меня много вопросов на сей счет. И мне было страшно их задавать. Я боялась, что ты не ответишь. Или я боялась, что ответишь…

– Задавай.

– Тебе нужно причинить боль, чтобы кончить?

– Не знаю.

– Как можно этого не знать?

– Это не простой вопрос. По крайней мере, теперь.

Он достал бутылку жидкого мыла и капнул небольшую каплю на ластовицу. Потом заткнул раковину пробкой, налил воду и положил белье отмокать.

– Встань. – Он вымыл руки и повернулся ко мне.

Я вздрогнула, но сделала, что он просил.

– Сними полотенце. – Голос его был низким, и в глубине души я знала, что он способен обнажить меня и в физическом, и в эмоциональном плане.

– Ты не хочешь переступать эту черту. – Мой пульс ускорился. – Ты сказал, что никогда не совершишь грех ради меня.

– Это твой выбор, Тинсли. Останься в полотенце, и я верну тебе платье и провожу до кампуса. Никаких наказаний за принятое решение. Мы вернемся к тому, с чего начали три месяца назад.

Обратно к ежедневному общению, нереализованному сексуальному влечению, ко все нарастающему напряжению, что не находит выхода?

– Или? – спросила я.

– Сними полотенце. Покажи мне свое изумительное тело, и мы поговорим о моем прошлом и нашем настоящем.

– Если я это сделаю… – Дрожа, я вцепилась в узел из махровой ткани у себя между грудей. – Мы пересечем линию, и пути назад не будет.

– Это просто линия, одна из многих. Я готов ее пересечь. Остальное зависит от тебя.

Почему теперь? Почему в ту ночь, когда у меня начались месячные? Возможно, месячные были препятствием к сексу? Но я знала, что это не так. Увидев, как он играет с моей кровью, я поняла, что Магнуса не отвращают менструации.

Если я это сделаю и нас поймают, то это будет его смертный приговор. Мама пошлет к нему Ронана. Тот заявится сюда посреди бела дня и приставит пушку к его голове. И спустит курок. Вот так.

И это меня уничтожит. Я не могла даже такого представить.

Разве игра стоила свеч?

Каждый ученик и учитель проведут на празднике всю ночь.

Никто не узнает.

Что бы там ни было, Магнус все спланировал, и он не верил, что я откажусь. Истина была написана в его неподвижной фигуре. Равнодушие на его лице не могло скрыть ранимость, которую он так старательно прятал. Он приготовился к моему отказу.

Я развязала узел, и полотенце упало на пол.

Слишком поздно я поняла, как это для него выглядит. Я была совершенно не похожа на женщин с его совместных фотографий. Знойные, сладострастные, с длинными ногами, дамы в расцвете профессиональной, сексуальной и социальной жизни. А не худенькие, низкие, безгрудые восемнадцатилетние девочки, которые еще только познают жизнь.

Эта мысль камнем упала мне на грудь, но я отказывалась сдаваться.

Я никогда не сконфузилась бы перед мужчиной, не прикрыла бы наготу.

Я выпрямила плечи.

Он пристально оглядывал мое тело, без всяких эмоций глядя на мою бледную кожу и женственные черты. Опершись бедром о туалетный столик, он поднес большой палец к подбородку и погладил губы, вчитываясь в меня так, словно я была документом, который надо было подписать.