Книга Наперегонки с ветром, страница 112 – Таша Муляр

За полгода до этого у Юры умер отец. Это сломило его мать, он стал еще чаще отсутствовать дома, поддерживал мать, ночевал у нее, хотя теперь уж и не знаю, где именно он ночевал… Ну и сама понимаешь, что свекровь сыграла решающую роль во всем этом спектакле. По-настоящему так, с заламыванием рук, с рыданиями и посылом: «Как же ты родное дитя оставишь без отца?».

А потом еще и неприятности у него на работе случились какие-то, вплоть до угрозы уголовного преследования. Он там какую-то махинацию провернул с крутым инвестором на пару по поставке оборудования для больницы, ну, не совсем легальную, как я поняла. Все открылось при очередной проверке, и его грозили не просто уволить, а посадить.

Когда все это начиналось, он весь серый ходил, сердце у него прихватывало, а мне толком ничего не говорил, сказал лишь, что подумывает в другую страну уезжать, чтобы как-то разрулить ситуацию. Спрашивал, поеду ли я с ним. Столько всего сразу было, а правды-то – ноль… Ну я и не понимала, что и как, отказалась ехать. Куда я с Егором поеду? У него тут уже друзья, врачи, свой круг какой-то, а там опять все чужое и мне, и ему, даже язык. Работа у меня, опять же, компания, люди… Как-то все неожиданно было, да и без подробностей, он особенно не уговаривал, потом понятно стало почему: хотел, чтобы я сама сразу отказалась ехать, чтобы был предлог потом обвинить меня же.

– Может, нужно было поехать? – Саша не шелохнувшись слушала Лису. Та говорила на удивление спокойно, только в самом начале голос дрогнул, а потом она совладала с собой и рассказывала так, будто это – чужая история.

– А смысл? Ехать можно, когда уверен в другом и знаешь, что ты ему нужен, а он тебе. Тут же… – Лиса встала, открыла шкафчик над плитой и вытащила начатую пачку сигарет, припрятанную между двух банок с крупами.

– Будешь? Я, когда нервничаю, позволяю себе покурить в окно, чтобы Егорка не догадался. Курящая мать – позор семьи, так моя мама говорит, – она протянула пачку подруге и едва заметно улыбнулась одними уголками губ. – Кстати, мои родители были в легком шоке, да и до сих пор пребывают. «Ты должна была удержать мужа. У нас не разводятся!» В общем, я теперь – позор станицы, – усмехнулась Лиса, вспоминая разговор с отцом и матерью.

– Давай, хотя я тоже все пытаюсь бросить. Мои мальчишки видели, что я курю, – боюсь, начнут повторять.

– Дело в том, что Юра не смог принять и полюбить Егора. Почти сразу. То, что он держался почти четыре года, – даже своеобразный подвиг для него. Он у нас – «натура утонченная, Достоевским увлеченная», – ухмыльнулась Лиса, процитировав известный шлягер.

– Как это? – изумленно спросила Санька. – Не смог полюбить ребенка, которого сам хотел и взял? И бросил тебя с ним из-за этого? Вот чудак на букву «м», прости меня господи!

– Знаешь, я не сразу это поняла. Сначала жалела Юру. Мне самой было сложно очень, я долго не могла привыкнуть к Егорке, меня просто разрывало изнутри.

– Отчего? – Саша подперла подбородок рукой и во все глаза смотрела на подругу, пытаясь примерить на себя ее ситуацию. «Нет, я бы точно не смогла, – думала она. – Не полюбила бы чужого ребенка, вообще не могу представить себе, как это. Я котенка-то боюсь взять, хоть дети и просят все время. А тут – ребенок! Васька сильная, конечно, человечище! Еще и Юра ей этот попался, как нарочно… Вот почему таким, как Василиса, подобные Юры встречаются?»