Книга Наперегонки с ветром, страница 113 – Таша Муляр

– Понимаешь, с одной стороны, мне казалось, что я плохая мать и недостойна Егора, что не могу его любить. Он лучшего заслужил. Потом считала себя плохой женой, которая сначала родить не могла, а потом – семью склеить с данным ей ребенком. А в какой-то момент мне так все это надоело, так я устала от внутренних терзаний, что хотела все бросить и вернуться в станицу.

– Может, и нужно было? – спросила Сашка, скорее, для порядка, чтобы поддержать как-то подругу.

– Смеешься? Да ты и сама понимаешь, что с подводной лодки мы уже никуда не денемся: что ты – со своими, что я с Егоркой. Дети – это навсегда. Прям тост получился, – улыбнулась Лиса пафосности своей речи. – Давай еще по глоточку!

– А давай! Как раз бутылку эту допьем, и все, а то утром и правда вставать обеим, мы ж матери! – подхватила настроение подруги Санька.

– Точно! Пора завязывать, что-то я с тобой расслабилась. Сырку подрезать еще? Слушай, у меня же маслинки есть вкуснющие! – вспомнила Лиса, вставая к холодильнику.

Санька поймала ее за руку и притянула обратно на стул.

– Не нужно ничего. Знаешь, что хочу тебе сказать? Люблю тебя очень! – Саша встала, подошла к подруге со спины, обняла ее за плечи и поцеловала в макушку.

– И я тебя люблю! Ладно, давай все-таки достану маслин, а то сейчас расплачусь от наших муси-пуси, вот умеешь ты обстановку разрядить!

– Ага, это я могу, – засмеялась Санька. – Так, давай дальше выкладывай, а то на самом интересном остановилась. И где он теперь?

– Юра?

– Ну да. Он с Егором видится?

– Что ты! Это было основное условие.

– Он еще и условия ставил? Офигеть…

– Ну, не совсем. Когда заявил, что все, уходит, я, конечно, от такой новости в ступоре была. Слушала его, а сама в голове прокручивала, куда я теперь, как Егор воспримет, где мы будем жить, если район менять, то как с садиком? Короче, он мне – про себя, а у меня все мысли – о нас с сыном. Потом договорились, что он с Егором видеться не хочет, будет тихо алименты платить – ребенок же усыновленный у нас – и все, никаких контактов. А у меня голова кругом: что я сыну скажу, куда отец исчез?

– Так что сказала?

– Если честно, то толком ничего. У них почти не было контакта, Егорке было четыре года, и я решила, что само пройдет, как и не было.

– И не спрашивает?

– Про Юру – нет, а вот про папу…

* * *

Сентябрь 2007 года.

Где папа, мам?

Наконец-то нашла время сесть за дневник. Много всего у нас накопилось.

Незаметно прошло два года, как мы с Юрой разошлись. От алиментов я все-таки отказалась. Он их и не платил: типа, тяжелые времена у него там, в Черногории, да еще и ребенок маленький, будто у меня большой… Хотя да, это же не его. Долг у него по алиментам.

Не хочу, чтобы человек, который добровольно отказался от общения с ребенком, по сути предав его… Да, буду сегодня жесткой, так нельзя с людьми, а тем более – с детьми. Это как щенка взять, а потом выбросить. Ну надо же! Время прошло, и я сформулировала так, как есть. Ну что? Молодец! Хвалю себя!

Да, не хочу брать у него деньги, потом не знаешь, чем это вернется. Сказала ему, что мы пока живем в его квартире и этого достаточно. Думаю и правда, что аренда – это плюс-минус его алименты.

Пишу сегодня об этом, потому что Егор вдруг про папу заговорил. Так неожиданно, что я растерялась, хотя частенько думала про возможность такого разговора.