Книга Наперегонки с ветром, страница 25 – Таша Муляр

– Тебя звать-то как? – обратилась к Василисе круглая неповоротливая женщина в несвежем белом халате, обтягивающем грузное тело, черные глаза пристально смотрели на девушку из-под цветастой косынки, повязанной поверх таких же темных волос.

– Василиса. А что у вас тут? Рыба? – Тошнотворный, ненавистный ей запах она почувствовала задолго, когда они только пробирались сюда, лавируя между грузчиками и спешащими к своим прилавкам продавцами.

– Ишь, догадливая какая! – засмеялась женщина. – Ну, точно не розы, хотя…

Она подняла на двух руках огромную плоскую камбалу, только что вытащенную из морозилки, швырнула на широкий металлический разделочный стол перед собой. Рыба скользнула, сверкая хитрым глазом, нацеленным на Василису, и остановилась ровно перед ней. – Переодеться тебе есть во что?

– Да, – быстро ответила ошеломленная девушка.

– Ну, тогда вставай на разделку, сейчас скажу, что делать.

Так Василиса и оказалась «на рыбе», под началом шустрой Зульфии. Уж эту работу она хорошо знала. Теперь каждое утро, без выходных и праздников, она чистила и разделывала рыбу – бесконечное количество больших серебристых монстров. Когда на рынке был общий выходной, Зульфия выводила ее делать санитарную уборку в палатке; она сама не отдыхала и не давала продыху своим работникам – Василисе и парочке мальчишек-грузчиков. То, что девушке казалось сложным и трудным дома, усугубилось в несколько раз.

Возвращалась она уже затемно, а Нюрина прогнившая изба стала теперь ей домом.

Хозяйка не всегда присутствовала на месте. Баба Нюра зарабатывала себе на жизнь сдачей бутылок, которые собирала по всему рынку и городу. Ходила сгорбленная, перекосившаяся, подволакивая одну ногу, несмотря на это – шустрая, сухонькая, бойкая на язык, то и дело вступающая в перепалку своим зычным баском с конкурирующими особями. Могла и на лавку присесть рядом с выпивающими мужиками в ожидании «улова». На вырученные деньги частенько приобреталась такая же бутылка, которая за пару дней опустошалась, а потом отправлялась в авоську для дальнейшего участия в круговороте стеклотары в природе.

– Вась, ты не думай, что я пьющая, – разоткровенничалась как-то после очередного свидания с принесенной чекушкой баба Нюра.

Девушка стояла возле печи, разжигая огонь, чтобы сварить им обеим на ужин картошку с рынка.

– Да не думаю, не думаю, что вы! – в сердцах заверила старушку Василиса. Посмотрела на нее, сидевшую подле окна. Ситцевый платок у нее съехал набок, прядь белоснежных волос выбилась, сморщенное лицо выражало извинение и огромную усталость после целого дня на ногах. Василисе стало не по себе. Нюра чем-то отдаленно напомнила ей собственную бабушку Симу. Может, просто возрастом или этими морщинистыми трудовыми руками. На всю избу распространялся кисловатый запах старого немытого тела.

– Да нет. Вижу, что осуждаешь, вона взгляд какой! Эх! – махнула она рукой. – Дай-ка мне стакан.

Откуда-то из-под лавки на столе появилась початая бутылка с мутной жидкостью.

– Может, погодите чуток? Сейчас вот картошка будет, поедим, я и капусту на днях посолила, поди, готова уже, – умоляющим голосом попросила Василиса, впрочем, не надеясь, что та согласится.

Василиса жила с Нюрой уже несколько месяцев. За это время успела как могла прибраться в доме, даже кое-что залатала. На заработанные деньги – плюс работы на рынке состоял в посменной оплате и возможности подрабатывать у разных хозяев – купила новый жестяной рукомойник, ведро и веник: старые были уж совсем непригодны. Перемыла все окна, перестирала занавески. Долго их кипятила, штопала и все-таки довела до состояния почти сияющей белизны. В доме сейчас было бедненько, зато чистенько.