Книга Наперегонки с ветром, страница 40 – Таша Муляр

– За тебя, потрясающая Василиса! Будь самой счастливой! – Матвей поднял бокал, чуть помедлил и подошел к ней, сделал еще шаг и оказался так близко, что она почувствовала тепло его разгоряченного тела.

– Спасибо, друг! – сделав шаг назад, намеренно увеличив дистанцию между ними, громко продекламировала Василиса, протянула руку, дотронулась своим бокалом до его, осушила свой до дна и, взяв себе кусочек спелого арбуза, жадно откусила. Сок потек по ее губам, капнув на новую блузку. – Ой, вся обляпалась!

Она положила арбуз на их импровизированный стол, одной рукой отерла губы и подняла глаза на Матвея, который стоял и смотрел на нее завороженно. Говорили только их глаза, слов не было, да они были и не нужны. Он хотел сгрести ее в охапку и зацеловать, снимая с ее губ арбузный сок, смешанный со вкусом шампанского, ароматом роз и молодости, который она излучала. Василиса останавливала его взглядом, почти умоляла не делать этого, хотя хотела ощутить его прикосновения больше всего на свете. Мгновения, которые длятся целый век.

– Давай уже поедем, а? – она первая очнулась от нашедшего на них морока. – Спасибо, было волшебно!

Он отвез ее в офис и уехал. Попрощался сухо. Нет, не обиделся. По его взгляду, брошенному напоследок со словами: «Сегодня там Марфа одна с детьми, пора мне», – она почувствовала, что он ей даже благодарен за то, что ничего не случилось, а может, ей только показалось, ведь у нее совсем не было опыта с мужчинами. Она действовала, опираясь на свое сердце и собственные представления о дружбе. Рина так ее выручила, поддержала, всему научила, дала работу, повышение, пустила в свою семью. Нет. Чем бы она там сама ни занималась, с ней невозможно так поступить.

По пятницам была самая большая выручка. Продавцы уже разошлись, сегодня за деньгами никто не приедет, а значит, ей нужно было везти пакет домой, пересчитывать, сортировать купюры по номиналу, перетягивая резинками, чтобы утром передать Матвею. Помещение склада не охранялось, книги вряд ли кто-то украдет, мороки их сбывать уж слишком много, а вот деньги Рина не разрешала оставлять на ночь.

Как обычно, Василиса завернула увесистую пачку выручки со всех точек в газету, положила в шуршащий полиэтиленовый пакет с ручками, туда же вложила новенькое издание Стивена Кинга, решив почитать перед сном, выключила свет, окинула взглядом двор, заперла дверь и пошла, торопясь успеть на последний трамвай.

Он вошел через остановку. Щуплый такой, неприметный и тревожно холодный. Василиса давно заметила, что она хорошо чувствует людей. Были люди теплые – от них веяло добром, спокойствием, к ним хотелось быть ближе, чтобы согреться от их света, которым они щедро делились буквально со всеми, кто был рядом. Такие люди были ранимыми и беззащитными. Такой была ее сестра Рита. Несмотря на то что она маленькая, к ней все тянулись, хотели общаться, у нее было много друзей и никто не мог на нее обидеться… Еще Василисе казалось, что именно таким человеком был Паша – теплым и светлым.

Еще ей встречались люди нейтральные – они самодостаточные, всегда наполненные и никогда не делятся, сами в себе. Ну, например, Матвей, рассуждала Василиса, или ее отец.

А мама? Мама была отдающей, но не всем, а только тем, кому считает нужным, она распределяла свою доброту, распространяя ее дозированно – сама же ни у кого не забирала, умея самовосполняться. Такой же была и баба Нюра. Она была теплой к Василисе, но холодной ко всем другим окружающим ее людям.