Книга Наперегонки с ветром, страница 42 – Таша Муляр

Он обнял ее за плечи, сдернул со спинки сиденья плед, накрыл ее и себя. Они вдвоем оказались под колючим верблюжьим пледом, пахнущим шерстью, окутанные его ароматом машинного масла и сигарет, смешанным с парами шампанского и флером роз от ее волос. Они были так близко друг к другу, как маленькие дети, которые прячутся от всего мира под обеденным столом.

– Я… Я не слышала, прости, прости меня… – начала было говорить она, сердце бешено колотилось, казалось, что его удары слышны даже за пределами авто, от пережитых эмоций ее знобило.

Мир замер.

Он целовал ее жадно, как целует изголодавшийся по своей женщине, любящий и страдающий по ней взрослый опытный мужчина… Утолив свой первый голод, дотрагивался подушечками пальцев до ее лица, прорисовывая каждый изгиб, закрывал поцелуями рот, когда она хотела что-то возразить, а руки настойчиво изучали ее тело, нежно гладили острые девчоночьи колени. Приподняв выше тонкий трикотаж сбившейся юбки цвета спелой тыквы, он соскользнул между ее бедер, настойчиво раздвигая ее плоть, стремясь проникнуть выше – туда, где пульсировала влага желания.

Навалился тяжестью своего тела, подмяв под себя, высвободившись от руля, задрал ее блузку и впился губами в теплые упругие соски, достигнув рукой ее лона, нежно ласкал грубыми шершавыми пальцами ее розовый цветок желания. Василиса стонала под ним, извиваясь и двигаясь в такт его ласкам; все ее мысли, смятения, страхи улетучились, уступив место животному желанию, которое было сильнее нее… Оно таилось внутри давно, лишь изредка укрощаемое, когда она позволяла себе самоудовлетворяться, предаваясь фантазиям о близости с мужчиной.

То, что происходило с ней сейчас, не было похоже ни на что – она ощущала себя горячим пластичным тестом в руках умелого скульптора. Это был великолепный танец двух партнеров, один из которых умело вел, а второй стремительно обучался, встраиваясь в их общий ритм.

Когда он вошел в нее, она чуть вздрогнула от пронзившей боли, он прикрыл ее вскрик поцелуем, приостановился, приподнялся над ней на руках, с тревогой заглянул в глаза, ожидая ее одобрения, прижался к ней еще сильнее, соприкасаясь бедрами, впился в губы до боли, перекрывая одну боль другой, стараясь доставить ей наслаждение, освободил ее лоно от себя, сдержавшись, и продолжил ласкать, путешествуя умелыми пальцами во влажной и податливой глубине ее тела.

Василиса извивалась, отдаваясь ему целиком, без остатка, поддаваясь его ласкам, стремясь слиться с ним, не понимая как и зачем, но стремясь сделать ему хорошо. Чувствуя себя неопытной, она движениями просила его подсказок и он умело направлял ее. Финальный аккорд они отыграли вместе, слившись в поцелуе, на миг оба замерли, боясь думать о случившемся, умоляя сознание не возвращать их в реальность.

* * *

– Что ты! У меня самый замечательный папа на свете! Я ж пацанка, с братом старшим росла и его друзьями! – заливалась хохотом Василиса.

Прошло буквально полчаса после их близости, на улице ничего не изменилось. Все так же чуть слышно шумели над ними ветви дерева, ветер залетал в приоткрытые окна автомобиля, вокруг не было ни души.

Очнувшись, вынырнув из дурмана объятий, придя в себя, испуганная, она собралась и решила не портить себе такой знаменательный момент жизни. Ведь что бы ни случилось дальше, этого уже не изменишь – она стала женщиной, и это было удивительно и прекрасно. Обо всем остальном она будет думать завтра, как Скарлетт, которую она теперь понимала еще лучше.