Книга Наперегонки с ветром, страница 45 – Таша Муляр

– Представляешь, Люська-то уже успела развестись. О как! – выпалила Наташа суперновость, которую, видимо, обсуждала вся станица.

– Ничего себе! – удивилась Василиса. – Да, она еще в школе зажигала. А дети, дети есть?

– Нет, она ж умная была, хотя не такая уж и умная. Ты не представляешь, как ей сейчас все наши бабы кости перемывают.

Василиса подумала, что было бы с ней, узнай в станице о ее отношениях с Матвеем: «Распяли бы на площади перед Домом культуры, наверное».

– Да уж, не позавидуешь ей; а чего развелись-то? – поинтересовалась Василиса.

– Да просто надоели друг другу. Она тут ко мне забегала, мы посидели с «чайковским», – продолжила Наташа, намекая на что-то более крепкое, чем чай. – Говорит, что работать он не хочет, страсть прошла, секс никакой, детей она от него не хочет и смысла тащить его по жизни не видит. Мать моя как узнала, такую лекцию мне прочла! Я и так замуж не собиралась, а теперь уж и подавно.

– Да, ну дела! И что она теперь делать собирается?

– Так я потому и звоню. Уехать она хочет подальше из станицы. Буду, говорит, новую жизнь начинать, без них всех. Вот я и подумала, может, тебе там продавцы нужны или помощник на склад, обещала ей с тобой переговорить.

Так у Василисы на складе оказалась в помощницах Люся, ставшая снова Бельченко. Нельзя сказать, что девушки, живя в станице, дружили, хоть и были одноклассницами. Приятельствовали – да, дружили – нет. Но когда мы вырастаем, оканчиваем школу или институт, выходим на большую арену жизни, то наше отношение к одноклассникам и одногруппникам меняется. Теперь уже мы смотрим на них, как на людей, проживших вместе с нами нашу детско-юношескую историю. Мы встречаемся с ними с особой радостью, узнавая себя прошлых.

– Интересно у вас тут! Спасибо, что пристроила меня. – Люся ходила по помещению склада, перебирала книги на полках и вникала в рабочий процесс.

Василиса не только попросила Рину за нее, аргументировав необходимость в помощнице ростом продаж и количества точек, но и временно устроила землячку на постой к бабе Нюре, подготовив для нее соседнюю комнату.

– А ты сколько тут получаешь? Больше, чем Рина мне обещала? – Люся присела напротив стола Василисы, подперла кулачками большое круглое лицо с веснушчатыми выступающими скулами и зелеными глазами.

– Не считаю нужным отвечать тебе, – сообщила ей Василиса, удивившись такой наглости. Ей вообще была неприятна Люся еще в школе, она по наивности решила, что прошло время и приятельница могла измениться, еще и Наташа за нее попросила – подруга все-таки.

Но нет, не изменилась. Люся ходила по складу, что-то выискивала, задавала неприятные вопросы, вроде простые, но какие-то скользкие. Сама бы Василиса такое никогда не спросила. Ну, вот про зарплату, например, это же неприлично спрашивать, а работать и жить им теперь, благодаря ее же доброте, предстояло вместе.

Люся быстро освоилась. Нет, не с работой, а с тем, как можно умело пускать пыль в глаза. Она создавала видимость активной деятельности в присутствии Рины и Леонида, вовремя сообразив, кто тут главный и от кого зависит оплата ее труда. В присутствии Василисы и Матвея она пила чай, бесконечно курила и отпрашивалась куда-то сбегать: то в магазин, то на вокзал, то еще куда-нибудь. Василисе казалось, что Люся подрабатывает где-то еще или встречается с кем-то за ее спиной.