Книга Наперегонки с ветром, страница 48 – Таша Муляр

– Сука, какая же ты сука! – начала Рина. Она стояла возле стола, оперевшись на него широким тазом, выпятив перед собой свисающий живот, и орала на стоявшую посреди склада Василису. – Смотрите-ка все, пригрела змею на своей груди, тихоню такую! Спит она с моим мужем, домой к нам ходит, детей нянчит. Сука! Вон отсюда!

Люся стояла за спиной Рины и ухмылялась, не в силах сдержать улыбку. Кроме Василисы, никто не видел ее лица. Леонид так же безучастно продолжал ковыряться в ногтях.

Василиса замерла, дыхание перехватило, кровь бросилась в голову, слов не было. Она стояла и молча выслушивала обвинения в свой адрес. Ей нечего было возразить. Это была правда. Рина была права.

«А Матвей? Где же он? – мелькнула у нее мысль. – Вдруг они разругались и он меня ищет?» Может быть, он решился положить конец этим ненормальным отношениям, выбрал Василису, а ей просто не успел сказать?

Она словно отключилась от происходящего, наблюдая картину со стороны. В свое оправдание ей нечего было сказать. Все, что она могла возразить в этой ситуации, было бы истолковано против нее. Их было трое, она одна, а ее мужчина – хотя был ли он ее? – почему-то отсутствовал… Может быть, ему плохо, или он ищет ее, или собирает вещи?

– Вон отсюда! Что ты стоишь?! Чтоб глаза мои тебя не видели! Никогда, ты слышишь? – Рина подошла вплотную к остолбеневшей Василисе, хотела было ее толкнуть в сторону выхода, занесла руку, но сдержалась, просто указав рукой на дверь, прошипела: – Вон пошла, тварь такая!

Василиса молча развернулась. Ноги ее не слушались, сердце колотилось, ухая внутри, отзываясь шумом в ушах. Преодолев себя, она сделала несколько шагов в сторону выхода. В дверях, подпирая одним плечом косяк двери, стоял Матвей. Руки его были в карманах, желваки ходили, губы напряжены и сжаты в полоску.

Увидев его, девушка внутренне обрадовалась оттого, что с ним все в порядке, искренне надеясь, что он сейчас вступится за нее, скажет, что думает, и они уйдут отсюда вместе. Она сделала два шага ему навстречу, с надеждой глядя в его глаза.

– Рин, ну ты чего, едешь? – спросил он будничным тоном у Рины, отведя взгляд от Василисы. – Давай, выходите, я вас в машине жду.

Он хотел было развернуться и выйти.

– Стоять! – командным голосом приказала Рина. Ее трясло, на лбу выступила испарина, глаза округлились. За ее спиной продолжала молча ухмыляться с видом победителя Люся Бельченко.

– Если я тебя, сука, еще раз увижу рядом с моим мужем и домом, убью, сволочь! – прокричала она вслед уходящей Василисе уже срывающимся бабским голосом на высоких нотах.

Матвей остался стоять в дверях, подчинившись приказу жены.

Василиса, совладав с собой, молча вышла со склада на улицу.

«Вот и все…», – она не обернулась.

Внутри нее все смешалось и клокотало, она не могла сосредоточиться на чем-то одном, и от этой мешанины ощущений просто шла, глядя и ничего не видя перед собой.

В трудные минуты жизни, чтобы успокоиться, начать мыслить трезво, ей было необходимо движение. В тот день она шла по так и не ставшему ей близким городу, не разбирая улиц и не задумываясь над направлением своего движения.

Слез не было. Видимо, оттого, что все смешалось, слезы тоже заблудились где-то там, в душе, и не находили выхода, затихли, усмиряемые гневом, недоумением и обидой, но пока главенствовал надо всем стыд.