Книга Наперегонки с ветром, страница 64 – Таша Муляр

Юре было неуютно. Надвигалась гроза, молнии кинжалами разрезали небо, из-за ветра и шума прибоя было плохо слышно, что говорит Лиса.

– Пойдем, сейчас же ливень будет, да? – он встал рядом с ней, почувствовав, что у нее вот-вот начнется истерика и все то, что она тщательно скрывает от него за напускной беспечностью, выплеснется наружу вместе с потоками воды с неба.

– Нет! Ты слышишь, нет, я никуда не пойду, оставь меня тут! – Лиса перекрикивала птиц, ветер и шум волн. Она смотрела на мужа, который держал ее за руки, пытался усмирить и прижать к себе всем телом, защитить от ветра и уже начавшегося дождя. Крупные капли ударили по золотистой сухой пыли песчаника, моментально впитываясь в песок, оставляя на нем лишь маленькие кратеры – извержения еще не было, а следы остались.

– Я должна сказать тебе!.. – закричала она.

– Что? Нет, не нужно! – Юра не хотел ссоры, он физически не переносил конфликты. В его семье никогда не ругались, лишь однажды на его памяти мать орала на отца, заподозрив его в чем-то, – он не знал в чем, был еще маленький, но осадок того страшного дня жил в нем. Теперь он старался сделать так, чтобы в его жизни не повторились подобные ситуации.

– Нет, я не могу с этим жить!..

Дождь обрушился на остров, небо было на стороне Юрия.

– Бежим, там есть лодка! – прокричала Василиса, тут же промокшая до нитки.

И правда, в нескольких десятках метров от них, у кромки воды, в зарослях камыша лежала перевернутая вверх дном лодка.

– Вот и хорошо! Умница!

Они залезли под лодку. Вытянулись на песке, прижавшись друг к другу промокшими насквозь телами. От лодки пахло просмоленным деревом, рыбой и соленым морем – ароматами ее детства. Дождь барабанил по днищу, успокаивая своим шумом, птицы стихли, спрятавшись от грозы.

– Юра, мы должны развестись, – осмелилась сказать Лиса.

– Развестись? Вот еще новости! – он неотрывно смотрел в ее глаза, которые в полумраке их укрытия были почти не видны. Знал, что она совершенно серьезна, что не шутит такими вещами, даже понимал, почему она завела этот разговор, но он больше всего на свете хотел обладать этой женщиной и никак не мог ее отпустить, что бы она ни говорила.

– Прости меня, прости… – шептала Лиса, отводя взгляд.

– За что, моя милая? Ты ни в чем не виновата, слышишь? Тут нет твоей вины. – Он думал, что она опять про свою бездетность, вот уж и правда достали эти «детожелатели».

– Я не люблю тебя, Юрочка. Ты такой хороший, принял меня, заботишься, а я… я фальшивая. Прости… – То ли слезы, то ли капли дождя с волос бежали по ее щекам. Он ощущал ее жаркое тело, слышал, как тревожно колотится сердце, видел, как вздрагивают ресницы, словно трепетные крылья птицы, которая никак не может взлететь.

Знал ли он, что она говорит правду? Конечно. Но ему было все равно. Она полюбит его. Надо просто подождать. И еще им нужен ребенок, любой ценой. Когда у них он будет, тогда она успокоится и полюбит их обоих, а она умеет любить, он это знал, чувствовал, что в ней это есть, просто она сама себе когда-то запретила. А ребенок? Он все изменит.

– Тихо-тихо, моя любимая, ты просто волнуешься, я знаю, что любишь, просто сама себе не признаешься в этом, – он стал уговаривать ее как маленькую девочку, припечатывая поцелуем каждое свое слово. Целовал ее лоб, глаза, брови, нос, щеки, вдыхая ее аромат, усиленный дождем.