Книга Рожденная быть второй, страница 109 – Таша Муляр

– Здорово! А дальше? Стрижку-то кто такую модную забацал?

– Я к мужскому мастеру пошла, на том краю станицы, где Наташа живет, там меня не знают. Сказала ему, что хочу, он и подстриг, как умел. Нравится? – Василиса провела рукой по коротким завиткам.

– Классно получилось! Главное, что тебе самой нравится!

Прощание с косой было на удивление легким для нее. Василиса думала, думала, а потом как-то враз взяла и сделала, так быстро и просто, что и сама себе удивилась. Вот, оказывается, она может быть сама себе хозяйкой, и никто не может теперь указывать, как и что она должна для себя же делать.

Мама, кстати, не удивилась. Конечно, она не ожидала, но виду не подала, высказалась сухо достаточно. Когда радостная и перевозбужденная Василиса влетела во двор, не ожидая, что там кто-то есть – мать и отец еще должны были быть на работе, а Рита в саду, – оказалось, что мама вернулась раньше и пропалывала цветник у крыльца, стоя согнувшись в позе огородника, зажав юбку между ляжек и отвернувшись от калитки. Услышав, что кто-то вошел, она разогнулась, прикрыв от солнца глаза рукой, а тут на тебе – дочь!

– Это что-то новое… Выросла, значит, – прокомментировала Галина Игоревна новую прическу Василисы. – А что отец скажет? Или все равно?

– Мам, ну что ты как чужая? Мне нравится! – Василиса провела рукой по непривычно легкой голове. – Так легко! Необыкновенно! Жаль, что раньше вас слушала.

– А косы-то куда дела? – Галя намеренно проигнорировала выпад дочери. Что уж заводиться-то опять?

– Продала! Представляешь, мне столько денег за них дали, я и не ожидала. Мне парикмахер посоветовал одну женщину. – Василиса подошла к крыльцу, села на ступеньки, наблюдая, как мать выдергивает лишние былинки из земли вокруг цветов, и возбужденно рассказывала о своей сделке. – Она шиньоны делает из волос, ну, как у этих наших тетенек на работе.

Василиса встала, округлив руки на уровне груди, изобразила бюсты тетенек, потом взметнула руки над головой, обрисовав в воздухе подобие высоких причесок, смешно покачивая бедрами, показала, как движутся воображаемые дамы.

– Ну ты совсем, что ли? Поди, надурили тебя! Хотя, – Галя махнула рукой, – сама отрезала, сама и прогадала. Взрослая же, что уж теперь болтать! Иди-ка лучше переоденься и дуй за Маргаритой, она, правда, тебя может не узнать теперь, ну да разберешься.

– Мам, а давай мне ткань на платье купим на эти деньги? Тут хватит. – Она вытащила из кармана несколько купюр и гордо продемонстрировала их матери.

– Ага, вот-вот, кто-то умом зарабатывает, а кто-то космами! – раздосадованно произнесла Галя и отвернулась, продолжив полоть.

– Ну и ладно, сама, значит, куплю! – Василиса чуть постояла на ступеньках, раздумывая, подойти обнять мать или нет, чувствуя, что та жалеет о ее волосах, поэтому и злится, хоть вида не подает. Потом передумала, взлетела на три ступеньки вверх и, хлопнув дверью, исчезла в доме.

А вот папа, конечно, очень расстроился. Она боялась, что он будет бушевать, ругаться, может, даже за ремень возьмется – Василиса хорошо помнила, как он выдрал ремнем Игорька, когда тому было лет десять и отец застукал его с сигаретой. Василиса хоть и маленькая была, а как сейчас видела эту сцену «избиения младенца».

Ох, этого она боялась, но перетерпела бы. Ну, пошумит, пошумит и затихнет. А тут отец, как увидел ее, слова не сказал, просто махнул рукой и вышел курить во двор. Потом с ней неделю, наверное, не разговаривал, только каждый раз, как она мимо проходила или за стол к нему садилась, он отворачивался либо вообще уходил.