Книга Рожденная быть второй, страница 83 – Таша Муляр

Так в Азовском море наступила эпоха дикого истребления ценных пород рыб, преимущественно осетровых. Браконьерство достигло неслыханных масштабов и не обошло стороной семью Бондаренко. Постепенно, зарабатывая на своем промысле, браконьеры сбивались в бригады, оснащались импортной техникой, приобретали мощные лодочные моторы, навигационные приборы, ставили сети в открытом море. Коррупция государственных органов, призванных контролировать рыбодобычу и охранять осетровых – с одной стороны, рэкет и дань бандитам – с другой. Вот так вело борьбу за выживание обычное местное население.

Бандиты шантажировали рыбаков, изымали приличный процент дохода от вылова рыбы, угрожая рыбакам и их семьям.

Несмотря на все эти трудности, мужики все равно продолжали свой рыбный промысел – семьи-то кормить нужно было.

Василисе обо всем этом ничего не было известно. Ей просто было жаль царей-осетров, которых она ежедневно была вынуждена разделывать, помогая родителям.

Со стороны она видела совсем другую картину.

Издерганного отца, посеревшего то ли от недосыпа, то ли от алкоголя, который он стал все чаще и чаще «дегустировать», как он сам это называл.

Вечно спешащую, раздраженную и ничего не успевающую маму – суетливую, лебезящую перед отцом и частенько орущую то на нее, то на маленькую расшалившуюся Риту.

Куда ушло то время, когда они собирались всей дружной и большой семьей – с дядьками и их женами, с многочисленными двоюродными братьями и сестрами, с бабулей и дедом – у них в огромном пустом дворе за дощатым дедовским столом? Где то время, когда мама заходила к ней вечерами и они говорили перед сном по душам, как две подружки, хихикали и заговорщически прятались от отца в огороде, а он ходил, аукал и искал своих девчонок?

Почему теперь все не так? Оттого, что она выросла? Потому что Игорь ушел или оттого, что Рита появилась? Из-за чего все эти изменения и как вернуть все обратно? Может, это она виновата в том, что отец стал таким безразличным, а мама ее просто-напросто игнорирует?

Да еще и Наташа вся в своих отношениях с Семеном; и хоть теперь они учатся в одном училище, но видятся совсем мало, Василиса же все время занята, ей и погулять-то некогда.

«Может, завтра на пляж вместе сходим, если успею справиться со всеми поручениями. Ну сколько так может еще продолжаться?!» – думала Василиса. Вопросы жили в ее голове, роились, как пчелы в улье, не оформляясь до конца в одну четкую мысль. Оставаясь без ответов, они ее тревожили, ставили в тупик, и Василиса отгоняла их в дальний уголок памяти, вспоминая зеленоглазую Скарлетт О’Хару, которая в одиночку сражалась со всем миром, оставаясь пронзительно красивой и сильной.

«Об этом я подумаю завтра!» – как точно сказано. Книгу ей дала почитать Эля, они не так давно пересеклись. Бывшая преподавательница танцев по каким-то делам приходила в техникум, где училась Василиса, и застала свою любимую ученицу одиноко сидящей в гардеробе под висящей на вешалках одеждой. Они поговорили буквально пять минут, Эля смотрела на Василису каким-то особенным взглядом своих глубоких грустных глаз. У нее всегда были загадочные глаза. Смотришь в них – и хочется не отводить взгляд, понять, что там на дне, о чем думает эта тонкая, хрупкая женщина с солдатской выправкой и безупречной осанкой. Глядя на Элю, Василиса тоже пыталась выпрямляться и ходить вот так вот – с гордо поднятой головой, расправленными плечами, ставя ступни чуть с вывертом, контролируя колени и осанку, но хватало ее ненадолго, несколько шагов – и опять отвлеклась, плечи поникли, ноги закосолапили… В общем, не балерина она. Не балерина.