Книга Рожденная быть второй, страница 81 – Таша Муляр

– Жуть, какие тяжелые и огромные! Сколько же лет вы плавали в своем море, пока вас, бедняг, не выловили? И зачем только попались, теперь и вам, и мне морока! – причитала Василиса, пытаясь обеими руками вытащить осетра из ванны, прижать его к себе и, не уронив, дотащить до уличного дощатого стола, приспособленного отцом под разделку.

Рыба выскальзывала, впиваясь шипами в руки, сдирая кожу. Однажды она ее не удержала, и та плюхнулась на песчаник, устилавший двор, словно насмехаясь над Василисиным стремлением разделать рыбу на ровные куски, превратив в аппетитные балыки. Василиса встала над дурацкой рыбиной, раздумывая, как теперь быть. Рука и нога, по которым рыба соскользнула вниз, задев тонкую Васькину кожу своим наждачным боком, оставив за собой саднящие и кровоточащие розовые царапины, болели и требовали внимания.

– Вот черт! Еще и исцарапалась вся, теперь будет бог знает сколько заживать! – Она в сердцах стукнула рукой по ванне. – Нет, ну не могли мимо как-то проплыть, зачем только полезли в эту сеть, дурни любопытные!

Поднять скользкого осетра с земли было практически невозможно: не хватало сил. Она кое-как, взявшись за хвост, опять не защитив ничем руки и ободрав о шипы ладонь, дотащила рыбину до стола, оставив дорожку на песчанике, которую потом пришлось заметать и восстанавливать гладкую поверхность двора, чтоб не хуже, чем у всех.

«Артель ”Напрасный труд“ – это про меня, – думала она каждый раз, когда выполняла поручение матери – Лишь бы соседи удивлялись. Боже, зачем это все?!»

Кое-как затащив носатого осетра на стол, она начинала разделку.

Отрубить голову и хвост. Счистить «жучки» – твердые острые шипы на спине и боках осетра. Обязательно вытащить длинную белую жилу, проходящую по всей длине позвоночника, иначе через четыре-пять часов после вылова из моря она начнет гнить и набираться ядом. При этом нужно вытянуть так, чтобы она не разорвалась. Затем вспороть брюхо.

– Тут нужно быть аккуратнее; если внутри икра, тихонько достаешь ястыки и складываешь в таз. Вместе с матерью позже ее обработаешь, сразу в холодильник неси. Это сокровище. С икрой очень бережно, нам ее нужно потом правильно засолить и в трехлитровые банки закупорить, – наставлял отец.

Дальше следовало вытащить хрящевой сустав, отделить мясо, разделав на балыки, пересыпать их солью и убрать в холодильник.

Первый раз отец показал ей сам, как нужно действовать. Она сразу поняла, что и ему непросто отсекать ножом неподдающуюся осетровую голову, которая сопротивлялась всей толщиной спинного хряща, упираясь длинным носом в неизвестность.

– Вот тебе специальный нож. Острый и тяжелый. Смотри не поранься, он правда очень острый, иначе ты не сможешь сделать качественный, аккуратный балык, а это и есть самое ценное из всей рыбины, ну, после икры, конечно.

Теперь она уже справлялась лучше отца, но чего ей это стоило, знали только ее руки и спина.

Когда осетры наконец-то заканчивались, превратившись в стройные ряды балыка, на дне ванны оказывались хмурая тарань и тарелка-камбала, которые тоже требовали безотлагательной чистки и засолки – солнце уже шпарило вовсю.

– Вот ведь, конца-края этому нет! – вздыхала Василиса. Несмотря на свои причитания и стенания, трудности и боль, связанные с чисткой рыбы, ей нравился результат. Разделанные и пересыпанные солью, упругие, с янтарным жирком балычки она размещала в эмалированные судочки для засолки, а потом относила рыбную продукцию их мини-заводика – как шутила мама – в погреб. Аккуратно спускалась по стертым ступеням в прохладную темноту, размещала на полках один к одному судки или кастрюли с засоленной рыбой. После мать их доставала, бережно упаковывала в коричневую хрусткую бумагу, плотно укладывала в сумку, чтобы отец после ехал в город их продавать. Дело это было опасное – как сама ловля, так и реализация.