Книга Рожденная быть второй, страница 87 – Таша Муляр

«А гордость? Где моя гордость, в конце-то концов? Вот Скарлетт, разве она бы бегала за своим Реттом? Нет. У них была такая красивая игра. И сложная жизнь. А у нас? Сложная жизнь есть, а вот игры никакой нет. Просто ничего нет».

«Нет, и все. Точка. Да. Он ставит точку, а я? Разве любовь может стать точкой, последней точкой? А если он и правда меня не любит?» – размышляла Василиса, когда в доме все засыпали и она, уложив Риту, тоже могла побыть сама с собой в комнате, лечь на кровать, приоткрыть штору и продолжить свой диалог с луной – ее верной сообщницей.

«Ты – единственный, кому я нужна… Нет. Он любит меня, а это все – так, слова, лишь слова», – уговорила она себя в очередной раз.

Письма хранились в верхнем ящике стола, в самой глубине, задвинутые коробкой от леденцов. Как-то она ездила в Ленинград на танцевальный конкурс, и там они ходили в большой магазин возле Красной площади – самый главный в стране, как сказала Эля, которая их возила на тот конкурс и повела гулять по городу, когда они выиграли, заняв первое место в своей возрастной группе. Среди изобилия сладостей, к которым она была, в общем-то, равнодушна, Василиса выбрала и купила эту круглую жестяную коробку серебристого цвета, потратив на нее все свои деньги, накопленные на поездку, да еще те, что мама ей дала в дорогу. Так уж красиво там было все выставлено, что она не удержалась!

На крышке были нарисованы синие лучи, которые расходились в стороны от красной пятиконечной звезды, как от солнца. Внутри лежали полупрозрачные, разноцветные, присыпанные сахарной пудрой леденцы. Вернувшись домой, она угощала ими маму и папу, сестру и брата, отнесла бабушке, бережно открывая коробку, вдыхая лимонно-ванильный аромат, доставая по одному свои сокровища – золотистые зернышки. Такие удивительные были конфетки. Они и назывались как-то диковинно – «монпансье».

Леденцы быстро закончились, оставив навсегда впечатления о Москве – большом шумном городе со множеством огней и спешащих людей, о конкурсе, где все их поздравляли и каждой подарили по большому букету белых роз – они потом в гостинице, где жили все коллективы, приехавшие на конкурс, размещали розы в больших белых ваннах в номерах, бегали по этажам, просили ведра, и весь этаж пах этими цветами их триумфа. Эллочка была так счастлива, что постоянно улыбалась и всех благодарила, и Василиса больше никогда не видела ее такой сияющей.

Коробку она сберегла. В ней теперь хранились ценные вещи. Комсомольский билет и значок, которые в девяностом были уже не актуальны в ее жизни – все вокруг разительно менялось и становилось другим, диковинные почтовые марки с птицами – на белом фоне попугай, на другой – павлин с разноцветным хвостом, на третьей… Все разные. Она их когда-то, может еще в третьем классе, выменяла на какие-то другие марки у одного мальчика, так и хранит до сих пор. Еще там лежали бумажные деньги, которые были раньше, теперь они – лишь память, можно было бы Рите отдать в кукольный магазин играть, да обойдется.

И вот за этой коробкой, в темной глубине ящика она хранила самое дорогое и ценное, что было у нее сегодня, – Пашины письма в потрепанных путешествием через всю страну конвертах, пахнущие его сигаретами и казармой, чужими руками, которые сортировали их на почте, и еще чем-то неведомым. Она бережно перевязывала небольшую пачку синей ленточкой, перетягивая крест-накрест и сооружая бантик-розочку. Розочка была своеобразным замком с секретом. Никто не умел делать такую. Ну, мама точно не умела.