Книга Рожденная быть второй, страница 89 – Таша Муляр

– Ну ты даешь! Да уж, именно так и выглядят принцессы! – Рита была такая смешная и трогательная в этом наряде, спросонья, и солнечные лучи заливали всю комнату, освещая маленькую сцену-кровать, где царила «принцесса».

– Давай уж, залезай, пойдем вместе. – Василиса нагнулась, обвила рукой тельце сестры, подхватила ее на руки, усадив себе на бедро, как совсем малышку. – Ух ты! Тяжелая какая стала, принцесса!

– Васечка! Любименькая! – Рита обвила руками шею сестры, обняла ее обеими ногами, удерживаясь на ней, как маленькая обезьянка, чмокнула в щеку и прижалась головой к плечу.

– Ну, туфли, может, оставим? – засмеялась Василиса и закружила Риту по комнате.

На улице сегодня было морозно, но чуть потеплело. Ветра по-прежнему не было, и идти по легкому морозцу, наступая на свежий, чистый, щедро насыпанный с неба этой ночью снег, было приятно. Снег скрипел под ногами в такт шагам, Рита гордо восседала на санках, накрытая клетчатым пледом, под которым она держала кулек с пирожками – везла угощение для ребят.

Василиса тащила санки, утопая валенками в снегу. Снежинки, медленно кружась, падали ей на щеки и губы, она их слизывала и улыбалась, глядя на чуть видное из-за туч солнце. У нее было прекрасное настроение. Такое бывает, когда ты очень долго над чем-то думаешь, сомневаешься, коришь себя, а потом наконец-то приходит осмысление, а за ним и решение – тут-то и наступает покой.

Василиса долго болела, подхватив какой-то вирус или переохладившись еще перед Новым годом, тяжело, с температурой, кашлем, никак не могла справиться. Болезнь получилась затяжной, и теперь было особенно приятно пробежаться, почувствовать силы, которые стали возвращаться, и насладиться свежестью морозного воздуха.

И вот теперь, когда наконец-то ей разрешили выйти из дома, она решилась отправить Паше то письмо. Удивительно, но она правда смогла сдержаться и ни разу его не перечитала. Как написала тогда, почти два месяца назад, запечатала в конверт, проведя влажной губой по сладковатой полоске желтого клея, прогладила пальцами для надежности, так больше и не открывала.

Это было совсем на нее не похоже. С ее-то мнительностью… Но в этот раз она твердо решила, что переписывать там нечего. Письмо это было написано из самого сердца.

Что она теряет? Он уже ей все сказал, вон сколько не пишет, так она ему отправит кусочек своей души. Примет – значит, все верно она сделала, а нет – значит, так и должно было быть, а любовь – ее любовь, – она в ней и останется, любить его никто ей запретить не может, даже она сама.

– Вася, Вась… – позвала Рита.

– Что? – Василиса обернулась. Рита на санках была похожа на маленький сугроб, из которого торчали один красный нос и два тонких белесых хвостика с белыми нарядными бантами из-под кроличьей шапки.

– Ачену чайки, потону што чай любят?

– Рит, ну откуда зимой чайки? Может, хватит?

– Они белые, как снег.

– А, понятно, логично, конечно! – усмехнулась Василиса. Наклонившись вперед, она тащила за собой санки, торопилась, хотела отвезти Риту побыстрее и успеть забежать на почту, чтобы отправить сегодня письмо. Тогда ей станет окончательно легко, оттого что она поставит свою точку или, наоборот, положит начало чему-то новому в их отношениях. Так откровенно она еще никогда Паше не писала. Никому она так откровенно не писала и не говорила. Он поймет, он просто не может не понять.