Книга Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем, страница 123 – Таша Муляр

У неё будет сын, сынок, её защитник. «Настоящим мужчиной вырастет, как…» – тут мысли пошли явно не в том направлении, хотелось продолжить «как отец», но почему-то продолжалось «как Павел». «Господи, какое счастье, что у меня ничего с ним не было, с Павлом, а то я бы сейчас с ума сошла, думая, от кого ребёнок», – рассуждала она сама с собой.

Павла вспоминала частенько. Вспоминала их прогулку на кораблике, величественную Волгу, его отца, такого домовитого и рассудительного, и о том, как душевно было в том доме. Она созванивалась с ним несколько раз, Паша спрашивал, как она, пытался перевести разговор на что-то более личное, но она каждый раз переводила тему обратно в рабочее русло.

Сегодня Айша осталась дома. На работу идти просто не было сил. Утром её опять выворачивало, потом накатила такая слабость, что она легла спать. К Гере она вчера вечером тоже не поехала, сославшись на то, что очень устала на работе. Он удивился, не было такого в их отношениях, чтобы она уставала, но значения её словам не придал. Расспросил, чем кормить маму, что не забыть ей дать из лекарств, рассказал, что у него сегодня был разговор был с новым работодателем и, может быть, он выйдет на новую работу. Предложил за ней приехать. Это было неожиданно. Она вначале даже было согласилась, а потом передумала, решив всё-таки не грузить его своим недомоганием. «В таком состоянии серьёзный разговор я просто не потяну, а он будет волноваться, считая, что я заболела», – подумала она.

Весь день Айша не находила себе места, подбирала слова, всё думала, как ему сказать. Прогнозировала его реакцию и свои ответы. Десять раз попила чай, съела все яблоки, переданные Любовью Владимировной, вышла в магазин за сыром. В книгах пишут, что беременные хотят солёных огурцов, а ей безумно хотелось сыра. Может быть, она вынашивает гурмана? Эта мысль её развеселила. Пока гуляла, решила, что напишет Герману письмо. В письме легче признаться, сразу не видишь реакции собеседника, давая тем самым ему время подумать, ответить не сгоряча, а помыслив над произошедшим.

«Точно! Напишу ему письмо и отправлю на электронную почту». – Даже тошнота отступила после принятого решения.

* * *

Алевтина Васильевна чувствовала себя всё хуже. У неё уже не было сил даже возмущаться поведением сына, который, на её взгляд, делал всё не так. Давал не ту еду, забывал о лекарствах, до пролежней довёл снова. Ну не может она есть рис и белый хлеб, ей нужны супчик и каша, просила его сварить овощи, сказал, что не умеет. Вместо Айши к нему стала ходить соседка Юля. Раньше Алевтина радовалась бы, что Герман наконец-то расстался с этой лимитчицей и встречается с москвичкой из их же дома, из знакомой со школы семьи. Но после недельного общения с этой самой Юлей она хорошо почувствовала разницу в отношении этой особы не только к ней, но и к Гере. «Это ещё хорошо, что слышу сейчас плохо, а то вообще оставшиеся волосы дыбом, наверное, встали бы от того, что замышляет эта Юленька», – думала Алевтина. Она по-женски чувствовала, видела насквозь эту молодую хищницу, чего, судя по всему, не скажешь о её сыне.

Лёжа уже несколько дней без должного ухода, не говоря о процедурах и занятиях, которые для неё придумала Айша и которые действительно помогали, она ощущала себя обузой для собственного сына. Ей было страшно от мысли, что она умрёт и он останется с этой расчётливой и злобной женщиной, которая удивительным образом втёрлась к нему в доверие, судя по тому, что он стал оставлять на неё собственную больную мать. «Как же я была неправа с Айшей…» – с горечью признавалась она себе.