Книга Профессор Астор, страница 53 – Катарина Маура

– Привет, – шепчу я. – Ты уснула.

Она садится и проводит рукой по своим длинным волосам, выглядя при этом немного смущенной. Я поднимаюсь на ноги, не зная, стоит ли объяснить ей, почему я только что пялился на нее, или лучше промолчать.

– Дети в кроватях, – говорит она мне, и я киваю. Я так и думал. Сейчас уже десять вечера, они, наверное, уже крепко спят. – Мне пора.

Она проскальзывает мимо меня, и я хватаю ее за запястье, удерживая на месте.

– Не уходи. – Прошу тихим голосом, уязвимость, которую я пытался скрыть, вырывается наружу.

Лея смотрит на меня, в ее глазах мелькает та же потребность. Это не желание, а что-то значительно большее.

– Я не могу остаться.

– Выпей со мной немного вина, – умоляю я. – У меня был такой длинный день, и я знаю, что у тебя тоже.

Я ожидаю, что она откажется, но вместо этого она какое-то время пристально смотрит на меня, затем едва заметно кивает, словно все еще не определилась.

Я улыбаюсь ей и отпускаю ее запястье. Мне жутко хочется взять ее за руку и переплести наши пальцы, но я просто поворачиваюсь и удаляюсь на кухню, прислушиваясь к звуку ее шагов, следующих за мной.

Она кивает, когда я показываю ей бутылку красного вина и молча открываю. Сомневаюсь, что она осознает, насколько дорогое это вино, и я не хочу, чтобы она знала. Я просто хочу, чтобы она попробовала лучшее из лучших, без спешки и всякого притворства. Я даже не знаю, чего от нее прошу. Возможно, дружеского общения?

Когда Лея берет у меня бокал, ее рука немного подрагивает, и меня накрывает глубокая печаль. Как я могу страдать из-за того, чего у нас никогда не было? Как же так получилось, что я вижу те же самые чувства в ее глазах?

Она делает глоток и отводит взгляд в сторону, как будто напряжение между нами для нее слишком велико. Я прислоняюсь к кухонной столешнице, а она садится за барную стойку, сохраняя между нами достаточное расстояние.

– Если я спрошу, как ты поживала, ты ответишь мне честно?

Она поднимает на меня глаза, оценивая внимательным взглядом, и затем кивает.

– Тогда расскажи мне, Лея. Как ты поживала?

Она улыбается, но улыбка не доходит до ее глаз.

– Такое чувство, что Меркурий в какой-то момент вошел в ретроградную фазу и больше из нее не выходил. Наверное, ты считаешь это совершенно бессмысленным, да? Мне кажется, будто я все время двигаюсь на автопилоте, делаю то, что должна делать, и редко чувствую себя по-настоящему живой. Отвечая на твой вопрос, думаю, у меня все нормально. Не хорошо. Не отлично. Просто… нормально.

Мое сердце сжимается от ее слов, и я опускаю взгляд на свой бокал.

– Каким-то образом тебе отлично удалось передать мои чувства, – признаюсь я, поднимая на нее глаза и улыбаясь. – За исключением ретроградного Меркурия. Это полная чушь.

Мои слова вызывают у нее смех, и мое настроение значительно улучшается.

– Если я предложу, ты позволишь мне как-нибудь в ближайшее время показать тебе Меркурий? Я обещал тебе и всегда говорил себе, что сдержу это обещание, если когда-нибудь снова тебя увижу.

Ее глаза темнеют, их выражение меняется, как будто она тоже вспоминает, что еще я ей обещал.

«Помяни мои слова, милая. Когда-нибудь я уткнусь лицом между твоих ног, и ты будешь умолять меня позволить тебе кончить мне на язык. Возможно, не сегодня, но время придет».