Книга Дочь врага. Невинность в расплату, страница 56 – Кэтрин Рамс

— А вот и моя прелесть! — улыбается больной ублюдок, держа свою родную дочь за волосы.

— Камиль! Камиль… — хрипит она, корчась от боли.

— Молчать мелкая дрянь, — дергает он ее, полностью вытаскивая наружу. — А тебе я советую взять своего дружка и покинуть город.

Не могу оторвать от неё взгляда. Моя. В белом, как я понимаю свадебном платье, испуганная, потерянная и беззащитная.

Внутри зверь готов вырваться наружу. Варшавский должен за все заплатить, он должен на себе узнать, почему меня за глаза называют мясником.

— Только, когда ты отдашь мне девчонку и попрощаешься со своей жизнью. Отпусти ее и твоя смерть будет безболезненной.

Вру. Он ответит и за Олесю и за каждую слезу Алисы. Литрами своей крови.

— Послушай его Варшавский! Толкни ее ко мне, — говорит Давид, который выглядит немного обеспокоенным.

Все хреново идёт. Он не отпустит ее, ведь она прикрывает его своей спиной. Урод!

Варшавский тем временем достает из кармана ещё и нож.

— Нет, ты не понял, это ты уедешь. Иначе мне придётся вспороть живот своей дочери, чтобы убить то, что ты там оставил.

— Что? — не понимаю я.

Смотрю на Арину, в глазах которойуже стоят слёзы и понимаю, что мы все висим на крючке.

— Камиль… — вздыхает она, смотря на меня со слепой надеждой. — Я беременна.

— Что… — выдыхаю я взволновано.

В голове не укладывается, как так получилось…

Нет, я знаю как появляются дети, и мы с Ариной не предохранялись, но я не кончал в неё. Вообще всегда использовал защиту, неизвестно как Марта от меня тоже когда-то залетала, ни сука могла врать. А крошке я верю и сам принял решение не предохраняться, потому что хотел ощущать ее полностью, без всяких преград.

— Спиногрыз смотрю в твои планы не входил, думал, что просто можешь очернить фамилию Варшавских?! — посмеивается надо мной Паша, замечая, что я мягко говоря архинел от данной новости. — Ты должен быть мне благодарен за то, что я позволил оставить это отродье.

Ярость уже давно течёт по моим венам, перед глазами пелена встает.

— Мой ребёнок, не отродье, — рычу я, тыча в его сторону пистолетом. — Отойди от неё и я дам тебе десять минут форы, если повезёт, то ты можешь как трус спрятаться.

Все равно до него доберусь, главное, чтобы Арина и ребёнок не пострадали.

— Нет, мы так не договоримся. Ты и твой дружок сядьте в машину и уедите, ты покинешь страну, только тогда моя дочь будет цела и невредима.

Я не оставлю свою женщину больше ни на минуту без присмотра.

Мы решим все здесь и сейчас.

— Ты же понимаешь, что это невозможно. Я в любом случае до тебя доберусь, урод. Милая, все будет хорошо, ты главное не бойся, — пытаюсь говорить с ней как можно мягче, понимая насколько ей сейчас страшно.

Давид же пытается обойти машину, когда охранник Варшавского уже успел свалить.

— А ну стой на месте! — орет Паша, замечая действия друга. — Я сказал, оба сели в машину и уехали! Я больше не намерен это терпеть!

Он сильнее прижимает дочь к себе, чуть ли не лишая ее кислорода, от чего во мне просыпается дикое желание отрубить ему руки.

— Пап, сделай то, что он от тебя требует, отпусти меня и я смогу договориться, чтобы тебя не тронули, — хрипит она и тот все же сбавляет хватку.

— Молчать дрянь, ты не имеешь право голоса и никогда не имела. Лучше передай своему любовничку, что если он ещё хоть на один шаг рыпнется в мою сторону, я пролью твою кровь.