Онлайн книга «Искатель 16»
|
Крепко, почти грубо сжал бёдра куниды, чувствуя под пальцами податливые сильные мышцы, и мощным, плавным, но решительным толчком вошёл в неё до самого основания, до упора. Клевер издала глубокий, восхитительно-громкий стон, выгибая спину дугой, как натянутый лук. Внутри она была невероятно узкой, обжигающе горячей, словно самое жерло вулкана. Внутренние мышцы Клевер плотно, как живые тиски, обхватили меня, и я на секунду замер, утопая в сокрушительном всепоглощающем ощущении, позволяя ей привыкнуть, а себе насладиться моментом полного обладания. Затем начал не спеша двигаться, сначала задавая ритм. Мои руки не оставались без дела: я наклонился вперёд, ладонями огладил её плоский напряжённый живот, поднялся выше, к упругой налитой груди, вырвавшейся из-под тонкой ткани. Её соски были длинными, твёрдыми, как спелые ягодки. Я сжимал их, перекатывал между пальцами, слегка пощипывал, а Клевер стонала всё громче, пока её стоны не начали переходить в отрывистые требовательные крики. Чёрт, ей же, по земным меркам, лет больше, чем Мароне, а фигура как у первокурсницы из группы поддержкив моём старом мире, о которой можно только мечтать! Безупречная кожа казавшаяся гладкой, как полированный мрамор, сейчас покрылась мурашками и дрожала от каждого прикосновения, от каждого поглаживания моих шероховатых ладоней. Я ускорил темп, всё быстрее, яростнее и неистовее вбиваясь в неё. Звук шлепков наших тел, влажных от пота, смешивался с громкими, несдерживаемыми, почти животными криками удовольствия. Мои чувства сейчас были полной противоположностью нежной, осторожной, полной трепета любви к беременной Розе: там забота, боязнь навредить, тихое счастье, здесь же во мне бушевала первобытная страсть, сбросившая все маски, все условности, оставив всё, кроме жажды наслаждения. Но даже в этом безумии, в этой буре, я не просто удовлетворял похоть, а показывал Клевер свою привязанность, своё влечение, свою благодарность на том единственном языке всепоглощающего, грубоватого честного удовольствия, который она понимала и которого жаждала всем своим существом. Я чувствовал, что она близка: внутренние мышцы начали судорожно сжиматься, дыхание стало рваным, крики более частыми и отрывистыми. Чтобы подтолкнуть её за край, я, не сбавляя бешеного темпа, просунул руку ей между ног и без труда нашёл твёрдую набухшую горошину клитора. Она взвыла, когда принялся настойчиво, в такт своим толчкам, поглаживать и надавливать на него точно также, как любила Лили. Наконец тело куниды забилось подо мной в серии мощных сокрушительных конвульсий. Я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня спазматическими волнами, выжимая, и она закричала в скомканную подушку, снова и снова достигая вершины, её ногти впились в простыни. Я балансировал на самом краю, готовый сорваться следом в этот водоворот, как вдруг… Она спрыгнула с меня резко, ловко, как акробат. На секунду мой мозг, затуманенный удовольствием, просто отказался обрабатывать информацию. Что⁈ Почему⁈ Что сделал не так⁈ Я так и остался стоять на коленях, тяжело дыша, с членом, гудящим от невыносимой незавершённой напряжённости, и с глупым недоумением в глазах. Но не успел сформулировать хотя бы мысленный вопрос, как она развернулась ко мне лицом и с удивительной, неожиданной для её хрупких размеров силой толкнула меня обеими руками в грудь. Я рухнул на спину, оглушённый, ощутив себя скорее неловкимошарашенным подростком, а не опытным воином сорок пятого уровня, которого только что одной левой лишили инициативы и повалили на лопатки. |