Книга Искатель 16, страница 108 – Сергей Шиленко

— Видишь, он тебя признал, — сказал тихо больше себе, чем Петру.

Убедившись, что у ящеров достаточно воды и корма, и что им тут вполне комфортно под присмотром пары бледных от страха, но ответственных кунид-подростков, мы вернулись в тёплую, пахнущую пирогами нору.

Вскоре в гостиную начали собираться другие сёстры Лили и её подруги. Все горели желанием увидеть нас, обменяться новостями о жизни в Норе и послушать мои рассказы о внешнем мире. Я старался опускать кровавые подробности, делая упор на забавные моменты, на красоту новых мест, на глупость некоторых местных правителей. Смех звенел в комнате, и на душе становилось светло.

Кору, однако, к нам так и не присоединилась.

Надеюсь, девушки не слишком её утомили своим щебетанием. Прямолинейный, почти солдатский характер орчанки и их воздушная, порхающая манера общения — та ещё гремучая смесь. Но волноваться не стоило, Кору сможет за себя постоять.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату в каком-то лихорадочном возбуждении вихрем влетела одна из кунид, кажется, Ягодка.

— У Розы началось! — выпалила она, задыхаясь от страха.

Вся расслабленная уютная атмосфера тут же испарилась, девушки всполошились, засуетились, забегали. Сирень, одна из сестёр Лили,с решительным видом выхватила у меня Петра и тут же сунула его обратно мне в руки.

— Вот! — воскликнула она, уже уносясь вслед за остальными в сторону комнаты Розы. — Мы сообщим, когда будут новости! — крикнула она через плечо и исчезла за дверью, оставив меня в наступившей тишине.

Я остался один на один с сыном, который с абсолютно невозмутимым видом смотрел на меня, словно спрашивая: «Ну, пап, чем займёмся?»

— Знаешь, дружище, — сказал я, вздыхая и устраивая его поудобнее на бедре, — думаю, нам придётся взять на себя тяжёлую долю ожидания. Терпение — добродетель воина.

Пётр радостно что-то пролепетал в ответ, видимо, полностью соглашаясь с моим мудрым планом.

Неудивительно, что меня не позвали. В большинстве культур Валинора роды — дело сугубо женское, таинство, в которое мужчинам входить не положено. Да и, зная застенчивую скромную Розу, я был почти уверен, что одна только мысль о моём присутствии заставила бы её умереть от смущения. Так что моя роль ясна: стать оплотом спокойствия здесь и сейчас.

Мои следующие несколько часов безраздельно принадлежали Пётру. Мы ползали по полу, строя башни из деревянных кубиков, которые тут же с восторгом рушили, я читал ему сказки из потрёпанной детской книжки, найденной на полке, утрированно меняя голоса для каждого персонажа. Затем усадил его за низкий столик, чтобы помочь справиться с пюре из моркови и гороха. Как и следовало ожидать, мой сын умудрился размазать оранжево-зелёную массу по всему лицу, своим иссиня-чёрным волосам и даже кончикам ушей. Впрочем, судя по его довольному чавканью и размашистым движениям ложкой, трапеза ему понравилась. Старый трюк с «ложечкой-самолётиком», подсмотренный когда-то на Земле, сработал безотказно, и большая часть еды всё-таки попала в желудок, а не на стену. Затем последовало долгое умывание, больше похожее на игру в «поймай юркого ушастика», и новые развлечения: я показывал простенькие фокусы с исчезающей монеткой и неумело жонглировал парой яблок, к восторгу Петра и собственному смущению.