Книга Искатель 16, страница 79 – Сергей Шиленко

— Наш малыш, — счастливо пробормотала она мне в шею, когда я начал двигаться размеренно и глубоко. — Ещё одно чудо!

Чёрт, эти слова стали для меня лучшим афродизиаком! Женщина, что правила сотнями людей, командовала войсками, заключала союзы и вела войны, сейчас преобразилась просто в счастливую мать. Моя королева!

Эта мысль наполнила меня какой-то первобытной, животной силой, я начал двигаться мощнее, но всё ещё нежно, вбиваясь в неё и чувствуя, как она полностью отдаётся моей власти, моему ритму. Через несколько минут она напряглась, коротко вскрикнула, впиваясь зубами мне в плечо, и тугие стенки запульсировали вокруг члена в сладкой агонии.

Я сдержался, из последних сил контролируя себя. Дать ей ещё! Этой ночью она получит всё!

Вышел из неё и, пока Марона не успела опомниться, перехватил её лодыжки и закинул ей на плечи. Глаза баронессы удивлённо распахнулись, но тут же потемнели от новой волны желания, эта поза, грубая и откровенная, открывала её мне полностью. Вошёл снова, на этот раз одним мощным глубоким толчком до самого основания, вырвав из её горла уже не стон, а крик. Теперь я смотрел ей в глаза, не отрываясь, и в потемневших от страсти зрачках видел собственное отражение, искажённое в диком первобытном желании.

Она не отводила взгляд, встречая каждый толчок тихим стоном и судорожно комкая пальцами меха. Вскоре тело Мароны снова выгнулось дугой, пальцы напряглись, а мышцы внутри сжались так сильно, что я больше не мог себя контролировать. С глухим рыком, полным облегчения, излился в неё до последней капли, чувствуя, как волны удовольствия разряжают напряжение, скопившееся за эти дни.

Мы лежали в объятиях друг друга, пытаясь восстановить сбитое дыхание, окутанные блаженной густой тишиной после бури, которую нарушал лишь тихий треск догорающих в светильниках фитилей. В воздухе плыли запахи нашего пота, мускуса и чего-то сладкого, цветочного от её кожи. Я лениво перебирал пальцамивлажные пряди её волос, раскиданные по подушке, и чувствовал, как покой разливается по венам, вымывая остатки адреналина.

Однако Марона не была бы собой, если бы это умиротворение продлилось долго. Хитро улыбнувшись, она приподнялась на локте, и в её глазах, сверкнувших в полумраке, заплясали знакомые лукавые искорки.

— Кажется, у наших дверей назревает настоящий бунт, — промурлыкала она, проводя кончиком ногтя по моей груди, отчего по коже пробежали мурашки. — Твоя алая воительница совсем потеряла покой, я слышу, как она меряет шагами коридор. Не думаю, что стоит заставлять её долго ждать.

Марона посмотрела на меня с таким искренним пониманием и полным отсутствием ревности, что я мог только благодарно кивнуть, притягивая её для короткого, но глубокого поцелуя.

Это не женщина, а настоящее сокровище, редкое, как алмаз чистой воды.

Баронесса легко соскользнула с кровати, накинула шёлковый халат, который подчёркивал аппетитные изгибы её тела, и вышла за полог.

Через мгновение она вернулась, ведя за руку совершенно смущённую Кору. Орчиха выглядела сейчас до неузнаваемости другой. Без тяжёлых лат, в простой холщовой тунике, которая не скрывала ни мощи мускулистых плеч, ни впечатляющих размеров груди, она казалась почти уязвимой. Она уставилась в пол, а на высоких скулах проступил тёмный, почти фиолетовый румянец.