Книга Профессор. Отличница для тирана, страница 43 – Виктория Альмонд

По щекам побежали слезы. Но это было не от страха, а от облегчения. Марк был жив, его голос звучал уверенно. А значит, опасность миновала. Он был в безопасности.

Но была другая проблема — моя беспомощность. Из-за кляпа во рту и завязанных конечностей, я так и могла остаться здесь. Погибнуть!

Я надеялась, что у меня все получится. Верила в чудо. У меня с Марком впереди была долгая, счастливая семейная жизнь. Сейчас, как никогда, я была уверена в этом. Была уверена в Марке. Если бы я для него ничего не значила, если бы была очередной постельной игрушкой — вряд ли бы он примчался спасать меня, рискуя своей жизнью.

И теперь все было в моих руках. Я не сдамся!

Снаружи снова послышался тяжелый топот. Мой последний шанс.

Собрав всю волю в кулак, я перевернулась на спину. Тело отозвалось резкой болью, но я не обратила внимания. Я занесла связанные ноги и со всей силы, на которую была способна, обрушила пятки на глухо зазвеневший пол. Снова. И снова. Гулкий удар отозвался в костях.

За дверью замерли.

Секунда тишины показалась вечностью. А затем ручку начали рвать с корнем. Железное полотно содрогалось под градом ударов, но замок держал крепко. Короткая возня, чьи-то выкрики, и внезапно — оглушительный, мощный удар, от которого пол задрожал. Дверь распахнулась и на пороге, освещенный приглушенным светом, стоял Марк.

Дальше реальность посыпалась на осколки. Крепкие объятия, быстрые поцелуи Марка на моем лице, мрачные коридоры подвального помещения и свет. Настолько яркий и слепящий, что я болезненно зажмурилась.

— Снежка, — голос Марк дрожал так, как я никогда не слышала.

Он усадил меня поперек своих коленей, когда мы оказались в салоне автомобиля.

— Я так люблю тебя. Господи, как же я люблю тебя… — Он вжал меня в свою грудь так сильно,что стало трудно дышать. Но мне не нужен был воздух — мне нужен был он. — Умоляю, прости меня. Какой же я идиот… — Марк зарылся пальцами в мои волосы, осыпая лицо и макушку рваными, лихорадочными поцелуями.

— Снежка, моя девочка. Я так боялся.

Голос Марка дрожал, грудь ходила ходуном, сердце бешено колотилась в груди. Его трясло с такой силой, что я бы подумала, что у него припадок. Но, нет. Стоило мне поднять глаза и утонуть в его синих омутах, поняла, что с ним все в порядке.

— Марк, я тоже тебя…

То ли так сказалось пережитое, то ли я начала отходить от того, чем меня накачали, но мир перед глазами поплыл в сторону. Голова пошла кругом, слова Марка было не разобрать. Я попыталась закончить предложение, но ничего не вышло. Мир резко померк, и я потеряла сознание. А когда очнулась, то увидела, что лежу посреди больничной палаты.

Рядом, в кресле, спал Марк. Его ладонь крепко сжимала мою, будто боялась отпустить. За окном была глубокая ночь, а у меня на душе… сияло солнце.

Всё позади. Мы оба здесь, живые и невредимые. И это самое главное.

Боясь разбудить Марка, я попыталась бесшумно перевернутся на бок. Но стоило мне сделать движение, как Марк тут же распахнул глаза. Резко поддался вперед и поцеловал с таким остервенением, с такой обжигающей жаждой и отчаянием, что не удержалась. Обвила руками его шею и потянула на себя.

— Теперь моя очередь лечить тебя поцелуями, — улыбнулся он, забираясь на медицинскую кровать. — Снежка, — утянул к себе на грудь и расцеловал мое лицо, — прости меня, я…