Книга Только (не) ты, страница 38 – Валерия Сказочная

— Да, — с таким же вызовом отвечаю.

Марк усмехается, но на этот раз иначе, словно каким-то своим мыслям.

— Хорошо, — говориттак, словно принимает для себя какое-то решение. — Только всё равно не принимается. У меня нормальные отношения с семьёй.

Я хмыкаю. По правилам игры таких заявлений недостаточно, и мне хватает аргументов, чтобы отстоять свою точку зрения, а вот Марк вряд ли сможет меня убедить.

Даже жаль, что мы не решили играть на какую-то выгоду победителю. Может, предложить пока не поздно?

Почему-то не решаюсь, хотя бы не сказала, что сомневаюсь в своей победе.

— В мои представления о «нормальных отношениях с семьёй» не входят натянутые разговоры с братом, снисходительное отношение к маминому желанию порадовать гостей приятными мелочами, а также намеренное отдаление от семьи, ведь ты единственный, кто живёт не в этом районе, — отстранённо поясняю. И, помедлив, всё же решаю идти до конца. — И уж тем более, в моё представление о нормальных отношениях с семьёй не входит игнорирование похорон собственного отца.

Марк хмурит брови, смерив меня тяжёлым взглядом. Пауза кажется давящей, и я не могу её выдержать.

— Похоже, пить мне? — стараюсь спросить как можно беспечнее, но почему-то не по себе становится.

Как-то странно Марк всматривается в меня. Внимательно, будто вглубь глядит, понять что-то пытается.

— И почему, по-твоему, я не был на похоронах собственного отца? — неожиданно спрашивает.

Сбитая с толку, я только и тянусь к очередной вкусняшке, но при этом продолжаю чувствовать испытующий взгляд на себе. И почему Марк спрашивает так, будто это важно? Типа намекает, что был вынужден задержаться по делам бизнеса, а так хотел попрощаться с отцом?

Невольно вспоминается, как ещё утром старший братец моего так называемого жениха очень даже искренне сказал, что жалеет о своём отсутствии на похоронах. Получается, я бью по больному?

— Вот уж вопрос, — назло неуместным сомнениям отвечаю я, с каждым словом набираясь уверенности. Ведь теперь я убеждаю не столько его, сколько себя, что Марк не достоин сочувствия. — У меня на него нет ответа, потому что, в отличие от тебя, я не считаю тут уважительной ни одну причину. Какой бы важности ни были срочные переговоры с какими бы там ни было партнёрами, можно было выделить хотя бы день, чтобы вернуться и побыть с семьёй, с которой у тебя, как ты говоришь, нормальные отношения. И даже если ты не веришь в необходимостьцеремонии похорон, то…

Я замираю, потому что пальцы Марка неожиданно ложатся мне на рот, мягко затыкая. Напрягаюсь — такими тёмными я его глаза ещё не видела. Почему-то с трудом даётся новый вдох, и руку его убрать не осмеливаюсь. Чуть ли не до замирания сердца становится важно услышать, что сейчас Марк хочет мне сказать.

— Я терпеть не могу ложь, — заявляет он угрожающе ласково. — И обычно различаю её сразу. Но ты — самая искусная лгунья на моём пути. Ты прекрасно знаешь, почему я не был на похоронах своего отца. По той простой причине, что в твои с Димой планы это не входило.

От лица Марка

Я говорю уверенно, по фактам, чуть ли не вбивая в неё эти слова, но при этом смотрю так внимательно, как ещё, наверное, ни на кого не смотрел. Пытаюсь понять, вот как можно так играть… Даже не дрогнула, искреннее недоумение на лице.