Книга Только (не) ты, страница 40 – Валерия Сказочная

Да какого хрена я творю. С каждым словом закапываю свои шансы соблазнить эту девчонку за два дня. У меня их и так, будем честны, не особо было — Рита совсем неприступной стала. Тут хоть источай бесконечное обаяние, всё равно с сопротивлением столкнёшься. А уж теперь, когда я про фиктивность и завещание заговорил, она в лучшем случае сторониться меня будет. А любые подкаты как раз правильно воспримет — поймёт, чего я на самом деле добиваюсь.

Но даже понимая это, всё равно продолжаю напирать. И словесно, и взглядом буравлю, и расстояние агрессивно сокращаю. Жизненно необходимо становится не только увидеть в её глазах подтверждение худших догадок, но услышать это.

Услышать, чтобы окончательно отогнать от себя все сомнения. И уж точно даже не думать о том, почему Рита с таким искренним негодованием и непониманием предъявляла мне, что на похоронах не был. Словно у неё и вправду какие-то ценности есть, а не беспринципное желание содрать побольше денег.

— Не понимаю, о чём ты, — холодно отрезает она.

Перестроилась опять, чёртова ведьма. Смотрит чуть лине надменно, будто я на самом деле херню несу, и вообще, отвратительный тип сам по себе.

— А если я заплачу в два раза больше? — криво ухмыляюсь, подавляя желание стереть это высокомерное выражение на её лице как можно более грубым, терзающим поцелуем.

Стоит всё-таки успокоиться. Если Рита и проколется, то только так — когда поверит, что сможет получить большее, чем там мой братец ей обещал.

— У меня пропало желание играть, — даже не дрогнув от щедрости моего «предложения», холодно отрезает Рита. — Какой в этом смысл, когда из нас двоих только я говорю о реальных фактах? Можешь выдумывать, что хочешь, но как-нибудь без меня.

Непробивная! Просто стерва ледяная какая-то теперь. Я разве что не рычу от досады, сознавая, что не найду сейчас никакие слова, чтобы заставить её расколоться.

Она, чёрт возьми, настолько правдоподобно играет, что я бы даже купился, если бы не ряд факторов, красноречиво указывающих на её причастность.

— Удобная позиция — без объяснений клеймить факты ложными, — мрачно и размеренно проговариваю. — Но по правилам ты мне должна эти чёртовы объяснения. Хочешь, чтобы доказал? Я могу.

Рита слегка вздрагивает, но я улавливаю. Наверное, от меня сейчас не укроется ни один её долбанный жест. Даже смотреть на неё необязательно, на подкорке уловлю.

Рита берёт в руки очередной фрукт. Вообще не вникаю, что это, и не думаю, что она тоже. Пытается перебить нервное напряжение, но куда там. Уже слишком многое сказано. А прочувствованно ещё больше.

— Никаких правил больше нет, — глухо объявляет, ещё не до конца прожевав ту вкусняшку. Упорно не смотрю на её губы, меня и без того ведёт от всей херни разом. — Потому что и игры нет. Меня бесит в тебе всё.

Она так яростно делает это своё последнее заявление, что напряжение между нами мгновенно принимает новый оборот. Более острый и электризованный.

Я подхватываю волны её ненависти и усиливающегося пыла и сам вхожу в не меньший раж.

— Принимается, — резко заявляю. — Пей весь бокал.

Рита внимательно смеряет меня нечитаемым взглядом, от которого где-то внутри странно свербит. А потом резко берёт бутылку, в которой значительно больше половины шампанского осталось. И эта чокнутая яростно прямо из горла её осушает внушительными глотками.