Книга Учитель моего сына, страница 92 – Инна Инфинити

— Он жив. Врачи его вытащат, — повторяю как мантру.

Света сильнее хватается за мои плечи, плачет еще громче. Она едва стоит на ногах.

— Я хочу увидеть его. Меня пустят?

— Да, пустят.

Хотя я бы не хотел, чтобы Света видела Лешу в таком состоянии. Ей станет еще хуже от того, что ее сын похудел килограмм на десять-пятнадцать, да еще и с красными полосами на теле. Но если Света немедленно не увидит своего ребенка, вовсе умрет, потому что уже на грани. Нас пускают в палату вдвоём. После пиздюлей из Москвы по Жениной просьбе врачи как шелковые. Если бы не помощь друга, я даже и не знаю, как бы сейчас рассказал Свете о том, что ее сыну отрезали пальцы.

Мы заходим в палату. Света, рыдая, склоняется над Лешей, обнимает его и целует. Прижимается к нему со словами: «Сынок, сынок». У Светы очень большое и глубокое материнское сердце. Мне это даже немного удивительно, потому что у моей мамы не такое. Моя мать всегда была на стороне отца, я почти перестал общаться с ней тогда же, когда и с папой. И если бы я, как Леша, сбежал из дома, то от меня бы просто отреклись. От меня и так почти отреклись, когда я не захотел жить так, как велит отец.

Родители разные бывают. Есть очень жестокие, не прощающие своим детям ничего и считающие, что ребенок должен быть по гроб жизни кланяться в ноги за то, что его родили и наливали тарелку супа. А чуть что ребенок делает не так, так он сразу становится неблагодарной сволочью. Примерно это я наблюдаю в семье у Лёшиного друга, вину которого за разбитое окно он взял на себя.

А Света, позабыв обо всех своих переживаниях на протяжении почти недели, просто рада, что ее ребенок жив. И все ему простит. И всегда примет его обратно. Это и есть настоящая материнская любовь. Сильная и безграничная.

Костя

Из больницы мы уезжаем поздно. Врач заверяет, что жизнь Леши вне опасности. Света заметно успокаивается, расслабляется. По дороге в такси позволяет себе заснуть у меня на плече. Да так крепко, что не просыпается, когда приезжаем. Я подхватываю Свету на руки и заношу в дом ее матери. Дверь мне открывает Женя. Он тут, тоже отдыхает.

Пожалуй, сегодня первая ночь, когда все мы можем позволить себе перевести дыхание и просто поспать.

Я заношу Свету в ее комнату. Догадываюсь, что это ее спальня по школьным фотографиям Светы, которые стоят здесь в рамках. Когда снимаю с любимой одежду, она просыпается. Двигается на краешек кровати, чтобы освободить место для меня. Залезаю под одеяло и сразу заключаю Свету в объятия.

— Костя, если бы не ты… — шепчет. — Я не знаю, что бы было.

— Тссс. Не думай о плохом. Ты же слышала, что сказал врач? Жизнь Леши вне опасности.

Света быстро кивает головой.

— Костя, я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — целую несколько раз в губы.

Укладываю любимую к себе на грудь, обнимаю крепко. Мне и самому не верится, что весь кошмар позади. Света засыпает в моих объятиях, а вот я, несмотря на мертвецкую усталость, глаз сомкнуть не могу. Мне не дают покоя красные полосы на лице и теле Леши. Кто его бил? Я не успокоюсь, пока не выясню это. И ещё один момент. Леша бежал к отцу. Тогда почему мы с Женей обнаружили его во дворе бабушкиного дома?

Утром звонят из больницы и говорят, что Леша пришел в себя. Света сразу собирается к сыну, я прошу Женю сопроводить ее. А сам остаюсь в доме. Как только их такси отъезжает, вызываю новую машину и еду по адресу бывшего мужа Светы. В день, когда мы с другом прибыли в этот город, Антона дома не было. Попробую поймать его сейчас.