Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 25 – Слава Доронина

Прихожу в себя, потому что чувствую, как меня хлопают по щекам.

— Миш, ты чего? Вы с Артёмом челлендж, что ли, решили устроить? Ну-ка признавайся, что там ели, пока я у дома стоял?

— Ничего…

— Да всё с ней хорошо будет, — спокойно и довольно произносит Степанида. — Воду допивай. А ты, — кивает Демьяну, — в магазин. Список я сейчас напишу. Ужин поможете приготовить. И Артёма попроси, пусть сумки ее занесет в дом. Со мной она жить останется.

— И что, даже собеседование не проведёшь? — удивляется Демьян.

— А я уже провела.

Ставлю стакан на журнальный столик. Прислушиваюсь к себе. Дурнота прошла. В голове прояснилось. Но тревога… никуда не ушла.

Демьян уходит, и мы со Степанидой остаемся один на один. Вся моя охота ей понравиться внезапно испаряется. Я вообще не понимаю, чего теперь хочу. Наверное, чтобы меня ненадолго оставили в покое и дали отфильтровать все, что на меня навалилось Так-то я должна быть в ларьке сейчас и продавать вафли. Какого черта здесь делаю…

— Жить будешь на втором этаже. Последняя дверь справа. Вещей много? — бросает через плечо Степанида.

— Три сумки.

— Три, — повторяет тихо. — Перебрать, что нужное, а что нет и весь хлам на задний двор отнести. Демьяна попросишь. А теперь пойдем на кухню. Поможешь картошку почистить и мясо отбить. Хотя нет, Артём сейчас мясом займется. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать…

— Юная совсем.

«Подарочек», все подшучивал над бабушкой Демьяна, а, похоже, это все не шутки…

— Вы… чем конкретно занимаетесь? — спрашиваю и тут же жалею, что задала этот вопрос, но он сам собой слетает с языка.

Степанида оборачивается. Смотрит так, что туман в голове возвращается без стука. Как будто внутрь залезла. Прямо под кожу. И попробуй теперь не поверить во всю эту мистическую фигню.

— Да всем понемногу, — миролюбиво отвечает она. — Но чаще помогаю тем, кто с болью приходит.

— Физической?

— Душевной в основном. Все хвори — они же отсюда родом, — показывает на голову. — Внутри человек болеет, что-то боится, отрицает, не принимает, себе много врет, а потом, как итог, и тело слабеет.

Хочу возразить. Есть же ещё генетика, наследственность. А случайные травмы? Многое идет явно не из головы. А дети в реанимации? Они что, тоже сами себе всё придумали? Нестыковки!

— Годами в себе боль вынашивают, а потом приходят и просят за пару часов всё вылечить, — словно опять подслушав мои мысли, продолжает. — Годами, деточка. Изо дня в день отравляют собственным ядом свое существо, а потом ищут спасение в чудодейственных явлениях. И просят по-быстрому всё изменить. Понимаешь, о чём я?

— Не совсем…

Потому что больше в жизни привыкла опираться на логику и факты. Ну стараюсь. А сейчас явно что-то идет не так.

— Молоденькая ты ещё. Но ничего. С опытом все приходит. И уходит тоже многое.

Стёпа показывает, где картошка, мусорное ведро, выдаёт нож и кастрюльку. Кухня просторная, светлая, и на ней одно удовольствие готовить.Не то что наша — всё старое и почти не развернуться. Когда-нибудь и у меня будет такая. И собственный новый угол. В Москве.

— Мне на обследование скоро ехать, — словно опять прочитав мысли о столице, произносит Степанида. — Дёма говорил?

Так ласково имя внука звучит из ее уст, что и у самой поднимается внутри волна тепла. Неосознанно.

— Говорил.