Книга Нежеланная жена, страница 101 – Злата Романова

Мурад — человек разумный, на горячую голову ничего не делает, все обдумывает, но Тимур… Уф, мой бывший жених очень самовлюбленный мужчина с большим эго! Мурад слишком гордый, чтобы сделать первый шаг, а Тимур слишком упрямый, чтобы сделать шаг навстречу, даже если мне удастся как-то повлиять и уговорить своего мужа. В конце концов, я прихожу к выходу, что давить придется с обеих сторон.

— Уговори его хотя бы поздороваться, — говорю я Ляле при следующем нашем разговоре. — Они же не обязаны общаться, но проявить вежливость по отношению друг к другу придется.

— Я постараюсь, но Тимурего терпеть не может, — вздыхает Ляля. — Он не может простить ему тот случай, когда… Блин, он идет! Потом договорим, Мирка.

Она кидает трубку, а я вспоминаю то, что предпочла бы и вовсе не знать. Но Ляля мне рассказала это в то время, когда между мной и Мурадом не было никаких отношений. Рассказала о том, что Мурад даже через пару лет после ее свадьбы, предложил ей развестись с Тимуром и выйти за него. Это было как раз до Луизы. Мурад все еще любил ее. Он признался мне, что не любил Луизу в этом смысле, но что, если он и меня не любит так? Я самодовольно решила, что он пытается признаться мне в любви однажды и остановила его порыв, но что, если это было только в моем воображении? Может он вообще не способен больше полюбить никого после Лейлы?

Меня кусает жгучая ревность при этой мысли, но я гоню ее. Не нужна ему Ляля. Точно не нужна. А то, что он не сказал, что любит меня, ничего не значит. Я ведь тоже не сказала. Да я даже сама об этом не знала до недавнего времени! Только каких-то пару дней назад проснулась раньше него, с умилением слушая его тихое похрапывание и глядя на нелепо приоткрытый рот подумала, как же я его люблю. А потом эта мысль стала проскальзывать в моей голове все чаще и чаще, хоть я и не озвучивала ее, потому что женщине нельзя признаваться в любви первой. По крайней мере, мне нельзя, меня это не устраивает. А теперь я невольно начинаю задумываться о том, что быть может, мне и не доведется этого сказать ему, потому что непохоже, что Мурад сдерживает свои чувства. Скорее всего, их просто нет. Страсть есть, интерес, как к человеку, привязанность есть. А любовь? Что, если ее нет?

* * *

Мурад играет с Амиром в машинки на ковре, соревнуясь, кто кого обгонит, и я решаю поговорить с ним в этот вечер, так как настроение у него хорошее. Пельмешек заливисто смеется каждый раз, когда его папа «проигрывает» и ему вторит смех Мурада, который подбрасывает малыша над головой и звонко целует в щеку.

— Пора кушать, пельмеш, — зову я сына, показывая ему содержимое тарелки, и он бежит ко мне со всех ног, увидев разрезанные кусочки своих любимых персиков.

— Ма, дай! — кричит он нетерпеливо и я улыбаюсь, как и всякий раз, когда он называет меня «Ма».

Все еще не привыкла, потому что он только-только начинает выговаривать короткие словечки. Подхватываюпельмешка в свободную руку и несу на кухню, где усаживаю в детский стульчик и поставив перед ним тарелку, чмокаю в макушку. У нас есть правило, что есть можно только за столом, так что малыш умудряется запачкать в процессе только себя и пол, если уронит кусочки нарезанной пищи.

Пока он ест, снимаю короткое видео для мамы, так как Амирчик очень забавно это делает, подхватывая кусочки пухлыми неуклюжими пальчиками и часто попадая мимо рта, а потом раскладываю чистую посуду по местам, дожидаясь, пока сыночек закончит.