Книга Новогодний соблазн для босса, страница 15 – Сладкая Арман

— Ты прекрасна, — хрипло выдохнул я, и это была единственная правда в ту ночь.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными страха и желания. Я поднялее на руки — она оказалась удивительно легкой — и перенес на диван. Мы оказались на нем вместе, в сплетении тел, в паутине поцелуев и прикосновений. Мои руки скользили по ее бокам, ощущая упругость, по ее бедрам, лаская их округлость. Каждый ее вздох, каждый стон были для меня откровением. Я забыл, каково это — быть желанным. Забыл, каково это — желать так, чтобы все внутри горело.

Я вошел в нее медленно, давая ей привыкнуть. Она была тесной и влажной. Ее глаза закатились, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Я замер, чувствуя, как ее тело обволакивает меня, принимает. Потом она обвила меня ногами, притягивая глубже, и это стало сигналом. Это не был нежный, любовный акт. Это было слияние двух бурь. Двух одиноких ураганов, столкнувшихся в одной точке. Я двигался в ней резко, почти грубо, а она отвечала такой же яростной страстью, впиваясь ногтями мне в спину, прикусывая губу, чтобы не кричать. Мы пытались слиться в одно целое, стереть границы, забыться, уничтожить боль физическим наслаждением. Каждый толчок был вызовом прошлому. Каждый ее стон — отрицанием одиночества.

Я чувствовал, как нарастает напряжение внизу живота. Ее тело сжалось вокруг меня в серии судорожных спазмов, она закричала, запрокинув голову, и ее внутренняя дрожь стала последней каплей. Я с рыком достиг пика, изливая в нее все свое отчаяние, всю накопленную за годы пустоту.

Тишина. Тяжелое, прерывистое дыхание. Стук сердца в ушах. Я лежал на ней, чувствуя, как ее грудь быстро вздымается подо мной. Пахло кожей, сексом и слезами. Я медленно отстранился. Она лежала с закрытыми глазами, но по ее вискам снова текли слезы. Тихие, беззвучные.

— Прости, — прошептал я, чувствуя внезапный укол стыда. — Я… я не хотел…

Она открыла глаза и посмотрела на меня. И в ее взгляде не было упрека.

— Не надо извинений, — ее голос был хриплым. — Я… я тоже этого хотела. Спасибо.

Она потянулась и прикоснулась к моей щеке. Ее пальцы были теплыми. И в этот миг я понял, что случилось что-то большее, чем просто секс. Мы не просто заглушили боль. Мы нашли в другом понимание. Причастились друг другу, как единственному спасению в тонущем мире.

Я обнял ее, прижал к себе, и мы лежали так в тишине моего кабинета, за окном которого все так же холодно сияла Москва. Две сломанные души, нашедшие друг в другепристань. Пусть на одну ночь. Пусть это было безумием. Но это безумие было единственным, что имело смысл за последние три года.

Галина

Сознание возвращалось обрывками. Сначала — ощущение тепла. Тяжелого, мужского, живого тепла вдоль всей спины. Потом — запах. Незнакомый, терпкий, с нотками дорогого мыла, кожи и чего-то еще, глубокого и мускусного. Запах него. Григория. Я лежала, не открывая глаз, пытаясь осмыслить реальность. Я была не в своей постели. Не на диване у Кати. Я была в огромном, полутемном кабинете, на широком кожаном диване, и мощная рука лежала на моем боку, прижимая меня к твердому, горячему телу за спиной.

Память накатила волной, обжигающей и стыдной. Танец. Вой сирены. Его властный взгляд. «За мной». Исповедь в слезах. И потом… потом та самая ночь. Вспышка. Взрыв. Безумие, в котором не было ни капли стыда, а только жадная, отчаянная потребность забыться, прикоснуться, почувствовать себя живой.