Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 104 – Ольга Дашкова

Мы сидели в кафе, пили латте, и я выложила ей всю правду – про мои чувства к Егору, про боль, про Вику и ее «беременность». Лиза слушала, не перебивая, а потом просто обняла меня так крепко, что я чуть не разревелась.

– Саш, ты должна была рассказать раньше, – сказала она тогда, качая головой. – Я же твоя подруга. Я бы поняла.

И она поняла.

А потом рассказала, что Вика вовсе не беременна. Это была ложь, очередной ее спектакль, чтобы удержать Егора. Лиза узнала это от знакомых из универа – Вика, видимо, не ожидала, что слухи так быстро разлетятся.

Она пыталась распускать гадости про меня и Егора, но университет – это маленький мир, и там все знают всех. Ее слова не нашли поддержки. Наоборот, люди встали на нашу сторону.

Кто-то даже написал в чате курса: «Вика, серьезно? Придумать беременность, чтобы удержать парня? Это уже дно».

И, судя по всему, Вика это дно пробила. Ее видели в клубах с новыми парнями, с новыми историями, но никто уже не воспринимал ее всерьез. Она стала изгоем, и, честно говоря, я не чувствую ни капли жалости. Она получила то, что заслужила.

А вот с Максом все оказалось сложнее. Он пытался поговорить со мной пару дней назад, поймал меня у входа в корпус. Его глазабыли такими виноватыми, что я почти поверила в его искренность. Почти.

– Саш, я не хотел, чтобы так вышло, – начал он, теребя ремешок своего рюкзака. – Это не было спором. Я правда…

– Правда что? – перебила, чувствуя, как во мне снова закипает злость. – Правда хотел поиграть со мной, пока я была раздавлена, притворяясь моим другом? Или правда думал, что я такая дура, что не замечу, как ты и Вика шептались за моей спиной?

Он открыл рот, чтобы возразить, но я не дала ему шанса. Я была груба, да, но мне было все равно. Я устала быть мягкой, устала быть той, кто прощает всех и вся.

– Знаешь, Макс, я не хочу слышать твои оправдания. Ты сделал свой выбор, когда решил играть в эти игры. А я сделала свой – я с Егором. И точка.

Развернулась и ушла, оставив его стоять с открытым ртом. И, честно, это было круто. Впервые за долгое время я почувствовала себя не жертвой, а человеком, который знает, чего хочет.

А хочу я быть с Егором. Хочу быть той Сашей, которая не боится любить, не боится бороться, не боится быть собой.

Сейчас, сидя рядом с ним, я чувствую, как эта новая Саша становится сильнее с каждым днем. Егор смотрит на меня, вижу в его глазах то же, что чувствую сама – надежду.

Не ту хрупкую, которая ломается от первого ветра, а настоящую, крепкую, как корни старого дерева. Мы пережили столько – ложь, боль, страх, – но мы все еще здесь. Все еще вместе.

– Саш, – говорит он тихо, и его голос, несмотря на хрип, звучит нежно, что я невольно краснею. – Спасибо, что ты здесь. Что не ушла.

– Куда я от тебя денусь? – улыбаюсь я, стараясь проглотить ком в горле. – Ты же мой личный кошмар. Кто-то должен следить, чтобы ты не устроил хаос в этой больнице.

Он смеется, я наклоняюсь, целую его в щеку, и он ловит мою руку, прижимая ее к своим губам. Это не страстный поцелуй, не тот, что был в коридоре, полный отчаяния и огня.

Это что-то большее – нежность, которая говорит: «Я твой, а ты моя, и мы справимся».

Потому что любовь – это не только боль и потери. Это еще и сила, которая поднимает тебя, даже когда ты думаешь, что упал слишком низко.