Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 63 – Ольга Дашкова

Не помню, как нашел их. Помнютолько, что, когда увидел ее на кровати, такую беспомощную, с этими подонками вокруг, внутри у меня все оборвалось.

Я никогда не чувствовал такой ярости – чистой, всепоглощающей, почти первобытной. В тот момент я мог убить. Без сожалений. Без колебаний. Просто стереть их с лица земли за то, что они посмели к ней прикоснуться.

Помню удар. Хруст. Кровь на костяшках. Крики.

– Не трогай ее, мразь!

Я бил, не чувствуя боли в руках, не видя ничего, кроме красной пелены перед глазами. И остановился только потому, что нужно было вытащить Сашу из этого ада.

Саша на руках. Такая легкая, словно перышко. Ее шепот: «Егор…» Бледное лицо, расфокусированный взгляд. Мой страх за нее, такой острый, что перехватывало дыхание.

Если бы с ней что-то случилось, я бы этого не пережил. Осознание ударило как обухом по голове – она стала важнее меня самого.

И Вику, которая встала на пути:

– Да что она тебе вообще сделала? Какого черта ты сюда примчался?

Мне хотелось крикнуть ей в лицо:

– Она – все! Все, черт возьми! Весь мой мир!

Но я просто оттолкнул ее с дороги.

Отвез Сашу домой. Уложил спать. Сидел рядом, наблюдая, как она дышит. Боялся отойти. Боялся, что все слишком серьезно, что я должен был вызвать врача, что я все испортил, как всегда. Гладил по волосам, шептал что-то бессвязное, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги.

А потом она проснулась. И все изменилось.

– Я хочу тебя, – сказала она, и мир перевернулся.

Сейчас, глядя на нее спящую, я все еще не могу поверить, что это случилось. Что она позволила мне прикасаться к ней. Что она отдалась мне с таким доверием. Что она стонала мое имя, выгибаясь подо мной, впиваясь ногтями в спину.

Черт. Я снова возбуждаюсь, просто вспоминая.

Ее вкус, ее запах, звуки, которые она издавала. Как она сжималась вокруг меня, такая тесная, такая горячая… Она как пламя, которое обжигает до костей, до самого нутра. Я горю от желания, от голода, который невозможно утолить.

Отодвигаюсь, пытаясь взять себя в руки. Не время. Она должна отдохнуть.

И мы должны поговорить.

Но реальность так некстати накрывает холодной волной. Что я наделал? Я переспал со своей сводной сестрой. С дочерью женщины, которая стала женой моего отца. С девушкой, которая заслуживает гораздо лучшего, чем я, сломленный,испорченный, слишком сложный.

Она была девственницей, черт возьми. А я? Что я могу ей дать, кроме проблем?

«Молодец, Державин. Поздравляю. Ты официально худший человек на планете».

Сама мысль о нас вместе – запретная, невозможная, саморазрушительная. Я как черная дыра, которая затягивает все светлое и превращает в хаос.

А она – совершенно другая вселенная. Чистая. Искренняя. Настоящая.

Если у нас что-то получится, если это станет серьезным – а я не верю, что такое возможно, не верю в сказки о любви до гроба, – я неизбежно причиню ей боль. Таков мой путь. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь.

Она так доверчиво прижимается ко мне, словно я достоин этого доверия. Словно я не разобью ей сердце, как делал это со всеми до нее.

Вика была права. Я никогда не умел заботиться о других. Всегда думал только о себе. А теперь я втянул в эту грязь самое чистое, что было в моей жизни.

Но как я могу отказаться от нее? Как я могу даже думать об этом сейчас, когда знаю, каково это – быть с ней, внутри нее, чувствовать, как она отдается мне целиком? Одна мысль о том, чтобы отпустить ее, увидеть в ее глазах разочарование, невыносима.