Книга Контракт с подонком, страница 156 – Янка Рам

Мелания отстаёт, отдавая корзину с турецким десертом домработнице.

- Вы ещё не устали от паломников, Андрей Григорьевич? - нахально срываю крупную ромашку с клумбы.

Улыбается...

- Наш дом - ваш дом.

Императрица в саду наинвалидном кресле. Сильно похудевшая, сдавшая, но все ещё стальная. Ходить может только под руки. Пострадал мозжечок, с равновесием теперь не лады.

- Софья Алексеевна! - торжественно вручаю ей ромашку.

- Опять с клумбы сорвал, балбес?

- Yes of course! Так романтичнее...

- Романтичнее ему... - скептически ворчит.

Однако, задумчиво нюхает ее.

- Не пахнет... - расстраивается.

Запахи у нее тоже не восстановились.

- Ну и выкиньте тогда.

Разворачивает рычагом кресло. Отъезжает от меня к дому.

- Катерина, - зовёт горничную, стоящую поодаль. - Поставь в комнате у меня... В вазу... Внук мне подарил...

Стоя у белоснежной ротонды в центре сада Одинцовых, издали наблюдаю за всеми, разговаривая по телефону.

Макс с Яном больше по привычке все ещё шифруются от старших и курят за стеной из туй, пряча сигареты в кулаки.

И над чем-то ржут как мальчишки, закашливаясь дымом.

- Аха-ха-ха!

Улыбаюсь их раскатистому хохоту, прислушиваясь к себе.

Раньше, меня бы скорее зажал громкий мужской смех рядом. Мне автоматически казалось, что это надо мной, в мою сторону... Но я больше не чувствую себя гадким утёнком, хотя, белой вороной - до сих пор. Но это мне никогда не мешало жить. Не мешает и сейчас.

Парни машут мне руками “иди сюда”.

Отрицательно кручу головой, тыкая пальцем на телефон.

С другой стороны от меня, в беседке сидит Светлана Александровна с Ромочкой в коляске. И рядом, не заходя, сложив предплечья на стенку беседки возле нее, стоит Александр Викторович.

Красивый, в светлом костюме и грустным взглядом.

Не пускают его "внутрь". Только "рядом". Срывает, как обычно делает Максим, цветок с вьюна, обвившего перголу и протягивает ей.

Улыбнувшись, она забирает, кокетливо вставляет в волосы.

Оттаивает потихоньку...

Мы все боимся шелохнуться в ожидании, когда она оттает окончательно. И все вернётся на свои места.

Отворачиваюсь, не желая подсматривать за их эмоциями. Светлана Александровна тут же морозится, если кто-то становится свидетелем сближения. Особенно - Ян! Он тоже в немилости у мамы. За попытки влезть и дать свои комментарии.

Татьяна с матерью идут в сторону беседки к Аксеновым.

Ну зачем?! - злюсь на них.

Таня скоро выходит замуж. Мы приглашены. Жениха я не знаю. Намного старше ее. Всё как она любит. Статусный брак...

- Когда же мы станем свидетелями примирения Аксеновых? - как бы добродушно и гостеприимно разводит руками Одинцова старшая. - Мы все в томлении.

Добродушно, но не совсем... не совсем... Я ловлю какой-то неприятный провокационный оттенок. Едва ощутимый.

Insensible! Indеlicat! Бестактные!

Влезли всё-таки! Пришли и всё сломали!

И Светлана Александровна, словно защищаясь, берет на руки Ромочку из коляски.

- Прошу прощения, - вежливо и натянуто улыбнувшись, - нам нужно срочно переодеться...

Сбегает от разговора. Выходит из беседки по направлению к дому.

Потом застывает,оборачивается.

- Саша, возьми мою сумку, - стреляет взглядом на коляску.

Извинившись, он сбегает следом за ней от расспросов.

Выдыхаю. Сломали, но не всё.

Перевожу взгляд дальше, на дом.

Лаура у мольберта, на террасе. С ней рядом переносная колонка, играет лёгкая музыка. Лаура рисует профиль деда. Одинцов с террасы смотрит в сторону Софьи Алексеевны, как величественный седой коршун. Софья Алексеевна не одна там, в саду у пруда...