Книга Замена, страница 15 – Елена Син

Сейчас я толком и не помню, как в итоге добыл его обратно. Дождался, пока все начнут собираться, отошел якобы в туалет, а на самом деле проник в комнату Милы и забрал дневник, спрятав за пояс. Все было как в тумане. И так быстро… Наверное, я боялся, что сам себя опятьотговорю.

Но стоит только вспомнить лицо Милы…

Нет, я должен прочесть. Она никогда не узнает, что я это сделал. Я никогда не расскажу ей, что переступил эту границу, что влез в ее голову без ее согласия. Но я, блять, просто обязан знать, что там написано!

На город опустилась ночь такая же темная, как и мой замысел. Катя с Милой отправились спать, а я сажусь за рабочий стол в библиотеке на третьем этаже и под светом настольной лампы практически дрожащими руками раскрываю ветхий блокнот. Ветхий не от времени, а от многоразового использования. Видно, что хозяйка неоднократно его открывала, закрывала, перелистывала.

Первое, что бросается в глаза — это то, что дневник точно женский. На страницах множество набросков на полях, тут и там блестящие наклейки в виде сердечек, звездочек или животных.

А еще Мила всем известна аккуратным почерком, но иногда я вижу трепетание ее сердца, вылившееся в словах — в таких местах почерк становится отрывистым и летящим в мечтательные подростковые дали.

Невольно улыбаюсь, вспоминая Милу той радостной, необремененной взрослыми решениями, девчонкой, в которую был не просто влюблен, но которой был и очарован.

Вдруг ближе к концу тетради мне попадается страница, почти полностью закрашенная черным маркером. Только в центре красные слова: «Не читать дальше!»

Интересно, она оставила это предупреждение самой себе? Или на случай, если дневник попадет в руки постороннего? Только прежняя наивная Мила могла подумать, что это предупреждение кого-то остановит.

Сначала мне забавно, а потом я понимаю, что это именно то, что я ищу. Нечто, о чем говорила Катя. Что-то такое, о чем никто кроме Кати и самой Милы не знает.

Нервно сглатываю, подношу дневник ближе к свету и переворачиваю страницу…

Спустя десять минут я бросаюсь к двери. Спальня Милы всего в нескольких шагах.

Заставляю себя немного успокоиться, чтобы не шуметь. Жена спит внизу, наверняка еще и в берушах, как привыкла, но на всякий случай лучше не греметь.

Тихо захожу в спальню Милы. Она спит с ночником, который взяла в комнате Костика. Как мило.

Я с силой срываю одеяло и Мила тут же просыпается. У нее всегда был чуткий сон.

Садится и сначала пугается, шумно втягивая воздух. А потом узнает меня. Тогда она протирает глаза и недовольно хмурится.

— Алекс? Что ты тут делаешь?

— Вставай.

— Зачем? — Она с подозрением щурится. — Только не говори, что ты пьян. Я не собираюсь опять укладывать тебя в постельку, как ребенка.

Мое терпение, и без того висящее на волоске, моментальнолопается. Я хватаю ее на руки, предупреждая не орать, иначе заткну ей рот. Мила, успевшая лишь охнуть, тут же затыкается и съеживается.

Мне неприятно ее пугать, но я сейчас так зол, что ей повезло, что я не набросился на нее пока она еще спала.

Я бросаю ее в кресло перед столом, где лежит ее дневник. Пока Мила отходит от шока, видя свою вещь выставленной на всеобщее обозрение, я запираю дверь на замок. Ярость и возбуждение борются во мне, внутренний огонь заставляет пальцы вздрагивать от желания придушить и трахнуть Милу одновременно.