Книга Замена, страница 12 – Елена Син

Я смотрю на дневник Милы и понимаю, что меня просто распирает от желания открыть его. Хотя бы узнать, сколько лет ей было на момент написания этого экземпляра. Боже, я даже не знал, что она вела дневники. Она никогда не рассказывала, а я-то думал, что знал о ней все.

Может, Катя права? Ночто такого можно узнать из личных записей ребенка, что может помочь мне сейчас?

Ничего, понимаю я, и бросаю дневник на стол. Ничего не поможет мне прогнать Милу из мыслей, потому что хочется мне или нет, но чувства у меня к ней остались. Нежные или отрицательные — неважно, главное, что остались. И они слишком сильны.

Катя не стала бы настаивать на нашем сближении, если бы знала, о чем я думал буквально вчера ночью. И о том, что я, черт побери, сделал. Я одновременно злился и радовался, что Мила не ответила на поцелуй.

Почему, мать вашу, она так сильно меня цепляет⁈ До сих пор! Чертова гадюка, пустившая по моей крови свой яд.

Но куда деваться… Здоровье Кати сейчас важнее всего, а я ее знаю. Она не отступится. Либо мы с Милой начнем разыгрывать дружбу сами, либо Катя вмешается еще сильнее.

Я звоню на ресепшен и отменяю брони на будущую неделю. Предупреждаю, что выселюсь утром.

Перед сном я невольно возвращаюсь глазами к дневнику.

Хочется, как же хочется… Буквально зудит.

Ладно, поеду завтра к родственничкам. Заодно верну дневник на место, иначе сорвусь. Это лишь вопрос времени.

Дома ничего не изменилось, словно я и не уезжала. Те же стены, та же мебель, те же ковры в каждой комнате. Мама постоянно привозит кучу всякого хлама с разных курортов, поэтому квартира походит на один огромный пылесборник.

Порядок всегда царит только на кухне. Мамино место силы, как она его называет. Сейчас мы все собрались именно здесь, за большим столом, с которого уже чуть не сваливаются тарелки — столько мама наготовила.

Я держу на коленях Костика, своего очаровательного племяшу четырех лет, но умного не по годам. Он ест с моей тарелки, отказывается слезать с меня, и от этого теплеет на сердце. Никогда раньше не думала о детях, а теперь не могу оторваться от оленьих глазенок.

— Ты его так сильно не балуй, — улыбается Катька. — Он себе цену знает. Так людьми и вертит, только нас с Лешей не получается провести.

— Ну и пусть вертит, — отвечаю, целуя мальчика в темную макушку. — Мне только приятно его порадовать.

— Тетя Мила, а ты с нами тепель насосем останесся? — спрашивает Костя.

— Нет, милый, я только на время.

Его плечики поникают, и он отворачивается. У меня в груди сжимается. Я крепко обнимаю мальчика, которого вижу вживую всего-то третий раз в жизни.

Удивительно, что он так ко мне привязан. Катя всего пару раз привозила его ко мне в гости, в остальное время я видела его лицо по видеосвязи, но он всегда улыбался мне, как тете, которая активно участвует в его жизни. Ну что за солнечный ребенок.

— Я буду навещать тебя почаще, пока я здесь, ладно?

Костик радостно улыбается и согласно кивает.

Еще какое-то время мы общаемся всей семьей. Родители спрашивают о жизни в городе, о работе и отношениях. Я же стараюсь не замечать, как сильно они постарели. Катя была права, они бы сейчас не смогли ей помочь.

Мамины волосы почти полностью стали седыми, морщин на лице и руках прибавилось, и я замечаю, что даже ее голос не столь силен, как прежде. Не меньше поразил папа. Сколько себя помню, он был высоким и крепким мужчиной. Но сейчас он почти все время горбится, блеск из глаз пропал. Возвращается только, когда он смотрит на Костика.