Книга Замена, страница 47 – Елена Син

Я поняла, что не смогу отринуть эти чувства. И притворяться не смогу тоже. Если хочу жить дальше, то надо уехать так далеко, как возможно.

Так все и закончилось. Или тогда все началось? Не знаю. Теперь я знаю только то, что знала всегда. Катя всегда больше любила себя, а не меня. Я понимаю, почему она это сделала. Она тоже любила Алекса. Но она ошиблась. Просчиталась. Теперь ни один из них не живет этой любовью, они оба ее предали, предали самих себя, поддавшись тем чувствам.

Я не знаю, смогу ли простить Алекса, который предпочел мне Катю. И не знаю, смогу ли простить Катю, которая поспешила меня опередить и в итоге не смогла построить счастливую семью.

Они оба просто потратили время друг друга.

А может, я продолжаю себя обманывать?Потому что обижена и зла. Ведь и нечто хорошее их чувства все же привнесли в этот мир.

Костя зашел на кухню очаровательно заспанный, трущий глазки. Увидев меня, он тут же проснулся, весело воскликнул и упал в мои объятия.

Видимо, вся любовь, что Алекс и Катя друг к другу когда-то испытывали, вылилась в этого чудесного ребенка. А в них самих ничего не осталось.

На кухне становится так уютно, что мне не хочется даже вспоминать о бывшем друге и сестре. Папа открывает окно, пуская свежий утренний воздух. Мама заваривает новый чай для Костика, пока тот сидит у меня на коленях и дожевывает мой бутерброд. Я чувствую себя легко и счастливо, как никогда.

И вся эта идиллия прерывается звонком в дверь.

Мы с мамой молчаливо переглядываемся. Либо Катя, либо Алекс. А может и оба.

Я пожимаю плечами, показывая маме, что мне плевать. Только тогда она идет открывать, и вскоре я слышу знакомый голос. Но это вовсе не те люди, которых я ожидала…

— Чай, кофе или воду? — несколько бесцеремонно интересуется мама у гостьи.

Лилия Сергеевна — мать Алекса, и, так уж сложилось, редкостная сука, сидит за нашим столом и одним своим видом разбивает всю домашнюю атмосферу.

Костик либо тоже уже хорошо с ней знаком, либо у него чутье Человека паука. Мальчик держится от бабушки подальше и старается на нее даже не смотреть.

— Зеленый чай, пожалуйста, — улыбается Лиля так, будто пришла в кофейню, где все ее должны облизать и закидать комплиментами.

Мама держится крепко, как скала. Ответная улыбка и снисходительный тон.

— Зеленого нет, угостить, получается, нечем.

В мамином шкафу может закончиться такая необходимость, как соль или сахар, но уж никак не зеленый чай…

— Ну ничего, можно и кофейка выпить, — отмахивается Лиля, выглядя так, будто отдала приказ. — Милушка! Солнце мое, как же давно я тебя не видела! Дай хоть рассмотреть тебя. Щечки, сисечки, попочка на месте, ну какая же ты лапочка! А волосы! Раньше ты солнышком была, а теперь снежочек! До чего очаровательно!

Папа отвел взгляд, качнул головой и ретировался в зал, забрав с собой Костика.

— Рада вас видеть, Лиля Сергеевна, — тяну я улыбку. — Как поживаете?

— Да все так же. — Она перебрасывает крашеные в блонд волосы за узкую ровную спину. Они текут по шелковой блузке такой блестящей волной, какой позавидовали бы многие школьницы. — Была в отъезде, только вчера вернулась и, представляешь, узнала, что ты приехала!

— Представляю.

— Я-то на Кипре отдыхала, — мечтательно улыбается. — Ах, какие пляжи, какое море. Светлана Аркадьевна, вам бы тоже съездить развеяться! А то ничего кроме нашей российской глубинки не видали.