Книга В постели с бандитом, страница 18 – Ая Кучер

После этого засел за дела. Долговые схемы, поставки, люди, которые не умеют считать и думают, что можно наебать систему.

Я выжигал из себя мысли. Потому что их было дохера. Не хотел думать о левом.

Я заёбан. Но впереди — ещё десятки задач. Решения. Контроль. Ответственность.

И девчонка, которая шевелит во мне то, что давно должен был похоронить.

Слышу шаги. Лёгкие. Замирающие. Тамила подходит неуверенно. Дёргано.

Глаза бегают. Но смотрит внимательно. Следит за каждым моим движением.

Боишься меня, девочка? И правильно.

Протягивает мне жестяную банку, смотрит с вызовом. Щурюсь.

— Ты сказал — выпить… — поднимает подбородок, храбрится. Дурочка. — Вот. Пей колу.

— Нарываешься, — цежу, забирая банку.

— Нет. Выполняю приказ. Просто… Там были лазейки. А тебе нельзя алкоголь, Мансур! На секунду отбрось свою предвзятость ко мне и послушай. Это очень пагубно! Тебя нельзя пить после того, как ты лечился от зависимости!

— Я был зависимым не от алкоголя.

— Да! Но это ничего не значит! Это ещё опаснее и…

— Свободна.

— Что?

Вижу, как её лицо дёргается. Словно не ожидала. Обида растекается по её лицу пятнами.

Щёки — вспыхивают. Губы — поджимаются, резко, в тонкую, дрожащую линию.

Обиженно пыхтит, даже не стараясь скрыть. Смотрит на меня недовольно, что не оценил её лекцию.

— Тебя проводят в комнату, — бросаю ровно. — Соберёшься там. И поедем.

— К-куда? — охает.

— Покатаемся. У меня дела. А ты будешь меня сопровождать.

— Может лучше…

— Обойдусь без твоих идей. Нет, Мили. Ты никуда не денешься. Буду держать тебя рядом. У тебя не будет шансов на побег.

Сижу в машине, одёргивая край чертового платья в который раз. Оно короткое. До смешного короткое.

Такая длина должна быть запрещена законом!

Ткань обтягивает каждую клеточку тела, каждую линию бёдер, каждый нерв.

Чувствую себя выставленной. Под прицел. Под свет софитов. Только рукава радуют. Длинные. Хоть какая-то иллюзия прикрытия.

Естественно, мне никто не дал выбрать этот наряд. Когда охрана вернула меня в ту комнату, где я ночевала, всё уже было готово.

На кровати лежало и чёрное кружевное бельё, и это красное откровенное платье.

Я долго смотрела на всё это, надеясь, что кто-то зайдёт и скажет: «Ой, извините, не вам». Не случилось.

Макияж хотя бы не заставили делать. Спасибо, блин, за это. Хотя…

Хотя, может, зря не накрасилась? Я не переношу косметику. Даже лёгкую. Кожа реагирует мгновенно. Зуд, отёчность, глаза слезятся.

Не смертельно и не очень ужасно, больше мне некомфортно, чем других пугает.

Но… Можно было бы разыграть приступ. Начать чесаться, забиться в истерику. Может, охрана переполошилась бы, открылся бы путь к побегу…

Но поздно. Я уже сижу в машине. Рядом с Мансуром. Я не понимаю, куда мы едем. Зачем я с ним. Что он будет делать.

Волнение стягивает грудную клетку как корсет. Тесно. Душно. Хочется дышать глубже, но воздух будто в тягость.

Я краем глаза поглядываю на Мансура. Он разговаривает по телефону. Ровно, чётко, не повышая голос.

— Сделать до вечера. И чтобы не было проколов, — бросает в трубку. — Да. Прямо так. Иначе найду других.

Я пытаюсь прислушаться. Но ничего конкретного Мансур не говорит. Только обрывки приказов.

Внутри всё зудит от беспомощности. Я будто завёрнута в плёнку — слышу мир, но не могу на него влиять.

Внезапно машина замедляется. Тормозит. Я буквально прилипаю к окну, стараясь хоть что-то разглядеть через тёмное стекло.