Книга В постели с бандитом, страница 4 – Ая Кучер

Я знаю этот аромат. И ненавижу себя за то, что помню — там, у самой кожи, пахнет лапсангом.

Чай с примесью дыма. Запах тягучий, травянистый, дурманящий. Окутывающий так, что ноги подгибаются.

Ненавижу, что помню. Что знаю, какой у этого аромата вкус, если прижаться губами к его шее.

Ненавижу то, что этот запах живёт ещё где-то в моих клеточках, не выветрился.

Возможно, если бы я не знала Мансуратак близко…

Если бы никогда даже не позволила себе улыбнуться ему до того самого дня, до своего предательства…

Тогда, может быть, Мансур не был бы так жесток. Не хотел бы именно меня уничтожить.

Но не факт. Я узнала слишком много о Мансуре за всё это время. Про те ужасы, что он творил.

Прошлое, о котором мне поведал отец Мансура… Ужасно! Дико! Я прекрасно понимаю, насколько безжалостный Мансур на самом деле.

В его мире «нет» не существует. Он получает всё, чего хочет. А если что-то не получается взять — он ломает.

— Мансур, — начинаю я тихо, сипло, сама не веря, что открываю рот. — Послушай… Я ведь не виновата! Я просто…

— Захлопнись, — обрывает он резко, даже не повернув головы. — Я думал до дома подождать. Но если так зудит, можешь и здесь отрабатывать своё предательство. Вперёд.

Эти слова бьют сильнее пощёчины. Я захлопываюсь, губы сами поджимаются, словно пытаются удержать крик внутри.

Меня колотит так, что зубы сводит. Мы едем в тишине. Салон машины давит. Мотор урчит ровно, а внутри всё гремит от паники.

Я дрожу, запястья болят, верёвка натирает кожу. Я чуть веду руками, проверяю: а вдруг можно выскользнуть? Но нет. Узлы крепкие, пальцы немеют.

Я заставляю себя дышать глубже. В голове повторяю: я справлюсь. Я уже не раз была на грани.

Выживала там, где казалось — выхода нет. Сбегала. Пряталась. И сейчас смогу.

Главное — дождаться момента. Найти щель. Я умею ждать. Умею становиться неприметной, сливаться с тенью. Если хватит терпения, я сбегу. Обязательно.

Мысли разрастаются, как крошечный огонёк в темноте. Надежда греет, щекочет сердце.

Я уже почти верю в неё, когда впереди вырастает тёмный силуэт. Особняк.

Высокие заборы, глухие, железные, с колючей проволокой поверху. Камеры на каждом углу, красные огоньки мигают, насмехаясь.

Моя надежда хрустит и лопается внутри, как тонкое стекло.

Три охранника выходят из будки, двигаются к нам. Автоматы на плечах, лица каменные.

Но стоит Мансуру опустить окно, как их взгляды меняются. Тень уважения. Страх. Словно само его присутствие для них — команда.

И ворота начинают открываться. Тяжело, медленно, будто впуская нас в пасть чудовища.

Мы заезжаем внутрь. А там ещё больше охраны. Люди в чёрной форме, вооружённые. И собаки. Огромные, лоснящиеся, с глазами-угольками.

И взгляд у собачек совсем не добрый. Не те ласковые пушистики, которые облизывать будут и за хвостиком бегать.

Это не дом. Крепость.

Высокие стены, гладкие, без щелей, будто сами по себе отталкивают любую мысль о побеге. Углы двора перекрыты, каждый шаг под прицелом.

У меня внутри всё падает. В животе — пустота, как после свободного падения. Понимаю: я не выберусь.

Этот дом создан, чтобы держать. И держать крепко.

Отчаяние накатывает липкой волной, заливает глаза. Ужас душит.

Машина тормозит у крыльца. В этот момент подбегает один из охранников.

— Мансур, — отрывисто бросает он. — Там есть движения на юге.