Книга В постели с бандитом, страница 49 – Ая Кучер

Она отводит взгляд. Смотрит в огонь. Губы дрожат. Опять эта дрожь. Щёки чуть покраснели. Глаза влажные, но держится.

— Что? — цежу. — Что за мысли у тебя в голове?

— Нет, ничего, — мотает головой. — Просто мои мысли. Ты прав. Дети любят не за что-то, а вопреки всему. Я не думала, что ты можешь быть семейным человеком.

— Могу. В своей манере.

— Конечно. Моя ошибка. Но… Наверное, было сложно. Так много сил потратить, готовиться стать отцом, чтобы забрать дочь и потом… Мне жаль.

Тамила чуть отходит. Но не сводит взгляда. Смотрит пристально. В упор. Словно чего-то ждёт.

Вот только я не понимаю, чего именно. Хуй знает, может, ждёт, что скажу что-то ещё. Что раскроюсь. Что дотяну до конца свою историю.

Не шарю. Не угадываю.

Меня это раздражает.

И заводит.

Медленно выгибаю бровь, давая ей понять — если хочешь спросить, спрашивай. Но она молчит.

Только отводит взгляд. Прикрывает глаза. Глубоко вдыхает.

Что, блядь, у тебя в голове, девочка?

Я затягиваюсь сигаретой. Никотин в лёгких — как выстрел. Резко, горячо. Выжигает всё лишнее. Гаситпожар на короткое время.

Выбрасываю сигарету в огонь. Залпом допиваю воду. Стакан со стуком опускаю на каминную полку. Туда же кладу рисунок.

Направляюсь в сторону девчонки. Она вздрагивает. Её плечи чуть сжимаются. Глаза поднимаются, встречаются с моими. И там — тревога.

Настороженный взгляд. Словно не знает, что будет дальше.

Мне это нравится. Да, блядь, пусть боится. Пусть помнит своё место.

— Мансур, я… — начинает она.

— Потом закончим разговор, — обрываю.

Притягиваю её к себе, сжимаю запястье, вторую ладонь врезаю в поясницу — и тяну на себя.

Секунда — и губы прижимаются к её.

Сука, я хотел это сделать с того самого момента, как зашёл в дом. Держался. А теперь — срывает.

Её губы горячие. Мягкие. Идиотски послушные, хотя дрожат. Целую жадно. Изголодавшись.

Жар в крови взрывается. Отдаёт в пах. Молнией. Хлёсткой, сладкой, злой.

Я сжимаю девчонку крепче. Почти впечатываю в себя. Пальцы сжимают её бедро.

Моя, блядь.

Мансур целует меня. Жёстко. Без предупреждения. Без просьбы Я вжимаюсь в него, сбитая с толку, с дыханием, которое вырывается из груди рваными глотками.

Губы сминаются его губами, будто он решил выжечь на них своё имя. Как клеймо.

И, чёрт, мне нравится. Как бы я ни сопротивлялась ему в голове, тело отвечает. Как будто давно ждало.

Мансур целует жадно, как будто голодал. И этот поцелуй ломает меня. Не физически — внутри. В тех местах, где я строила стены, он просто входит, без стука. Дерзко. Мощно. Разрушительно.

Его ладонь скользит по моему плечу. Медленно. Обжигающе. Он тянет за тонкую бретельку платья, и я чувствую, как ткань ослабевает, как кожа обнажается под его вниманием.

Я задыхаюсь. Сердце стучит, как бешеное. Воздуха словно с каждой секундой всё меньше.

Губы мужчины прижимаются крепче. Поцелуй становится глубже. Жёстче. Горячее.

Я тону в этом поцелуе. И не могу, не хочу выбраться.

Ненавидеть? Да, я должна. Но не могу. Не сейчас.

Бояться? Должна. Но его руки так уверенно скользят по моей коже, что бояться становится невозможным.

И ещё — после того, что он рассказал… Оказывается, у него была дочь. Это не укладывается в голове.

Мансур. Циничный. Опасный. Хищный. Мужчина, от которого бегут, если хотят выжить. И… Ребёнок?

Он хотел быть отцом. Хотел заботиться. Строил отношения. Пытался. Верил.