Книга В постели с бандитом, страница 50 – Ая Кучер

И это открывает для меня мужчину совсем с другой стороны.

Ладонь Мансура опускается ниже. На бедро. Скользит к ягодицам. Сжимает.

Всхлипываю ему прямо в губы. Мансур ловит, усиливает поцелуй. Внутри всё трепещет. Живот сжимается, будто там туго намотана пружина.

Мансур прикусывает мою нижнюю губу. Сжато. Властно. Губы пульсируют после его зубов.

Пальцы на бёдрах дёргают вверх ткань платья. Я замираю — и поднимаю руки. Он стягивает с меня одежду, как с куклы, уверенно, резко.

А потом его губы снова накрывают меня. Ни секунды передышки. Он целует шею, ключицу, спускается ниже.

А я — подставляюсь. Под его рот. Под тепло. Под чужую власть.

Ладони ложатся на его торс. Горячая кожа под пальцами. Крепкая. Сила чувствуется в каждом сантиметре.

Я прикасаюсь, в то время как он будто жжёт меня поцелуями. С каждым движением — будто чертит границу, и тут же её нарушает.

— Вперёд, Тамила, — хрипловыдыхает он у моего уха. — Раздень меня.

— Но я…

— Без протестов.

Приказ звучит, как выстрел. Мгновенно глушит мои мысли. Глотает мои «но». Не даёт ни секунды сомнений.

Я замираю — и подчиняюсь. Пальцы дрожат, но двигаются к пуговицам. Холодные подушечки пальцев встречаются с тёплой тканью, с тугими круглыми головками.

Одна пуговица. Вторая. Третья…

А Мансур не даёт мне сосредоточиться. Он целует меня снова и снова.

Он касается везде. Ладони скользят по талии, по спине, по бёдрам. Пальцы сжимаются, сминают, ласкают.

Губы его на моей шее, под ухом, на ключице — и я теряю равновесие. Не только физически. Эмоционально. Полностью.

Жар накатывает волнами. Я путаюсь. Пальцы соскальзывают. Не выходит расстёгивать нормально.

Я в каком-то тумане — горячем, липком, томительном. Хочется быть ближе. Ещё ближе. Прильнуть, прижаться, раствориться.

Справляюсь кое-как. Кажется, две пуговицы всё же срываю. Звук — тихий, хрустальный, будто последние остатки приличия вылетают на пол.

Возбуждение разрастается с бешеной скоростью. Оно обжигает. Пульсирует.

Стягиваю рубашку. Ткань скользит по его плечам. Оголяется торс — горячая кожа, крепкие мышцы, грубая сила.

— Дальше, Мили, — рычит он.

Мансур перехватывает мою ладонь. Укладывает её на ширинку. Я вздрагиваю.

Под пальцами — жар. Грубая ткань брюк, но под ней… О, боже. Его твёрдый член. Большой. Реальный.

Мой живот сжимается. Грудь поднимается резче. Я чувствую, как напрягся его член через ткань в ответ на моё касание.

Как он жаждет. Как требует.

— Давай, — Мансур отстраняется от моих губ, заглядывает в глаза. — Покажи, насколько ты бываешь послушной, Тамила.

Полное имя. Так редко звучит, а сейчас — будто удар. На его губах оно становится другим. Ядом. Обволакивающим. Тягучим. Проникает внутрь, растекается по венам. Отзывается внизу живота.

Я не могу дышать нормально. Грудь поднимается резко, дыхание сбивается. Всё внутри дрожит. То ли от стыда, то ли от возбуждения.

Я сглатываю. Горло сухое, как будто застрял воздух. Пальцы дрожат. Я опускаю взгляд, пытаясь собраться.

Цепляюсь за ремень. Кое-как расстёгиваю. Неловко. Слишком откровенно. Слишком близко. Это не просто жест — это как будто я раздеваю не его, а себя.

Я тяну собачку молнии вниз. Жар накрывает целиком.Щёки пылают. Кожа на груди становится чувствительной.

Стыд и возбуждение сплетаются. Скручивают в одно. Мешают думать.